тяжёлый и оценивающий, скользнул по поблёкшему лицу Ганадо, и в уголке его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку.
— Улавливаю. Понадобятся местные проводники, переводчик для щебетания с индейцами, и пара… узких специалистов по созданию «обстоятельств».
Эванс кивнул в сторону адвоката.
— Сеньор Ганадо обеспечит вас всеми контактами и, что важнее, легальным прикрытием. Вы — моя правая рука, Ганадо — белая перчатка на ней. Перчатка должна остаться безупречно чистой. А рука сделает то, для чего она предназначена.
Эванс поднялся, его высокая худая фигура отбросила на стену длинную тень. Он подошёл к буфету, с лёгким звоном наполнил три бокала тёмно-янтарным хересом и протянул их присутствующим.
— За великие дела, господа. За империю, которую мы строим не из камня, а из земли и долгов. Оформите на меня «Чоколь» целиком — и ваши премии позволят вам навсегда забыть о жаре Юкатана и о шепоте собственной совести. Время, как известно, — деньги. А моё время дорого. Не задерживайтесь.
Ганадо выпил свой бокал залпом, глаза его были полны подобострастного ужаса. Вайлкречер отпил медленно, его взгляд поверх края бокала был устремлён куда-то далеко, словно он уже прокладывал маршрут среди юкатанских зарослей. Эванс же лишь пригубил, его бледные глаза смотрели сквозь стены, через сотни миль, туда, где под палящим солнцем лежала его новая собственность — асьенда с дурацким, непокорным названием «Чоколь». Дело оставалось за малым: убрать последнюю помеху.
* * *
Ровно через две недели после достопамятного разговора с мистером Эвансом, Джеф Вайлкречер, по прозвищу «Инквизитор», стоял на пирсе порта Сисаля (Сизаля) дожидаясь, когда пришвартуется прибывший из Америки пароход «Оклахома». На его борту плыли три человека, специально вызванных для решения вопроса с гасиендой Чоколь.
Где-то на окраине города его терпеливо ожидали ещё пятеро нанятых уже здесь головорезов, без чести и семьи. Выбирал самых лучших из худших, вернее самых наихудших, умеющих не только грабить и насиловать, но и убивать, и запугивать. Найти таких оказалось не просто, но он смог, и привязал к себе деньгами, обещаниями и угрозами. После дела он их всех отпустит, если они будут хорошо себя вести и держать язык за зубами, если же нет, то его люди помогут им исчезнуть навсегда.
— Билл, Джо, Генри! Я здесь! — выплюнув изо рта зубочистку, крикнул Джеф, привлекая внимание окружающих. — Как добрались? — поинтересовался он, когда приятели подошли к нему, спустившись по трапу.
— Качало жутко, Джеф, а Джо облевал полпалубы.
— Нормально всё, это я просто отравился плохим виски. Что за пойло ты, Билл, купил в поездку? Я говорил тебе, что не стоило в портовой забегаловке покупать виски, они бодяжат его какой-то гадостью для крепости.
— Э, ребята, избавьте мне от подробностей вашего пребывания на пароходе, мне это неинтересно, вы всё взяли, ничего не забыли?
— Всё взяли, как мы могли что-то забыть, кроме своих мозгов? Правда, у Джо их отродясь не имелось, мне от родителей мало досталось, а Генри… Генри, у тебя мозги есть вообще?
— А ты хочешь проверить? — и в руке Генри, крепкого коренастого малого, из ниоткуда появился небольшой револьвер.
— Что ты, Генри, мне нет никакого дела до твоих мозгов, — Билл безрассудно отпихнул рукой револьвер, — я просто решил всех немного развеселить своей прекрасной шуткой.
— Шутки у тебя, Билл, как у проститутки, что травит клиентов, чтобы ограбить, — нехотя отвёл револьвер Генри.
— Так я сам сын проститутки, как и ты, Генри.
От дополнительной дырки в черепе Билла спас главарь, успев перехватить руку Генри с револьвером, и одновременно приставив к его боку широкий и острый, как бритва, нож.
— Спокойно, Генри. Море не лучшим образом повлияло на ваши головы. Мы с вами одна команда, и команда не дерьмовая, вы помните, зачем приехали? Дырявить головы друг другу или дела делать и деньги?
Ворча и кидая злые взгляды друг на друга, Генри и Билл наконец успокоились и, убрав оружие, пошли вслед за своим главарём. Усевшись в заранее нанятую повозку, главарь дал команду кучеру, и коляска покатила в сторону местной портовой гостиницы.
В другой гостинице к этому времени уже собралась ещё одна команда из числа местных прохиндеев и разбойников. Общая численность бандитов составила пятнадцать человек, Джеф посчитал, что этого должно хватить для нападения на асьенду и оказания давления.
Примерно в это же время адвокат Педро Ганадо беседовал с одним из нанятых им в Мериде людей, узнавая всё о молодом владельце гасиенды Чоколь. К сожалению, сведений оказалось слишком мало, чтобы сделать какие-то выводы. Вроде как приезжал сюда на пару дней этот Эрнесто де ла Барра, виделся с дядюшкой, но и всё на том, и после того, как уехал обратно, больше не появлялся.
Все, что смог узнать о де ла Барра, он расскажет Джефу, а дальше пусть тот сам разбирается. Ганадо не собирался сам ехать в асьенду, опасаясь за собственную жизнь, он чужак здесь, а юкатеки подозрительно относятся ко всем новым людям, не говоря уж об индейцах.
Иностранцев здесь почти нет, это в том же Велакрусе их много, и в центральных штатах, или в северных, а здесь только Кампече может похвастаться их наличием. А дальше простираются джунгли, куда не рискуют соваться даже юкатеки.
Джеф явился к Ганадо через пару дней и, забрав бумаги, ретировался, бросив напоследок фразу.
— Поедешь с нами. Мне нужно понять, удастся ли всё по лёгкому варианту захватить, если же нет, тогда вернёшься сюда, а мы останемся решать дело.
— Но, мистер Эванс сказал, чтобы я оставался здесь, а не ехал в асьенду.
— Мистер Эванс сказал, что ты белая перчатка на моей руке, хотя я бы тебя назвал скорее коричневой перчаткой на моей белой руке. Ты не хочешь ехать? Думаешь, что долго после этого проживёшь?
На последних словах Джеф растянул губы в чудовищной улыбке, отчего шрам исказил до неузнаваемости его лицо, придав оскал живого мертвеца.
— Я поеду, поеду, как скажешь, Джеф.
— Я тебе не Джеф, а мистер Джеф. И мы не в Мехико, а в Мериде, помни об этом, Педро. А если вдруг забудешь, то я тебе напомню дыркой в твоей дурной башке…
Толстячок вытер разом вспотевший лоб жёлтым платком и зло зыркнул на американца, тот только рассмеялся и, зажав в зубах сигару, вышел из комнаты.
* * *
— Персо, зачем хозяин велел сшить нам эти жёлто-коричневые мешки
