«Полноте, Павел Владимирович, – махнул рукой Александр. – Пьяному – море по колено… Давайте лучше делом займемся».
Он вздохнул, отмерил для себя примерно треть района, который предстояло обшарить – судя по записям в своем кондуите, Агафангел вел исследование Волопаса не один день, – провел пальцем в небе светящуюся черту и ткнул в первую попавшуюся тусклую звездочку под ней…
* * *
«Не знаю, как вы, – сообщил Саша ротмистру, устало протирая глаза – только что посещенный мир был сюрреалистичен: сияющее электросваркой солнце, неоново-зеленое небо, пышная «зелень» всех оттенков красного цвета и угольно-черный песок под ногами, – а я бы не отказался заморить червячка».
«Я, знаете, тоже, – откликнулся граф. – Не в смысле червячка, конечно… Просто в глазах уже рябит от этого калейдоскопа».
«Что вы сказали? Калейдоскопа?»
Александр пролистнул бортжурнал пропавшего фантаста и отчеркнул ногтем запомнившуюся ему запись: «Планета Калейдоскоп. Зеленое небо, красная растительность, воздух тяжелый – скорее всего, много углекислоты или даже угарного газа…»
– Блин! – вслух буркнул он, в сердцах захлопывая ни в чем не повинный гроссбух. – Он после этой планетки еще добрую сотню осмотрел. Полдня работы – коту под хвост. Ну, Агафангел…
«Пойдемте обедать, – приуныл ротмистр. – Думаю, что и рюмочка не помешает… Нам обоим».
«Пойдемте…»
Саша окинул взглядом проделанную работу – длинную, тройную уже, строчку проверенных миров поперек светящегося абриса созвездия, вздохнул и привычно отыскал Рай.
– Ну, вот скажи мне, Наташа, – уминая жареную курицу, жаловался он жене, сидящей напротив него, по-бабьи подперев кулачком щеку. – Как мне отыскать пропавшего оболтуса? Там ведь еще десятки тысяч звезд проверить придется – на полгода работы, если не на год. И это только на поиски планеты, которая его, возможно, заинтересовала. А таких могут быть тоже тысячи. И обыскивать их придется скрупулезно… Это что – остатки жизни угробить на поиски? И, что главное – никому ведь эту работу не сбагришь: у Липатова его космофобия – черт бы ее подрал…
– Тише, милый! – теплая ладошка Наташи легла на руку Александра. – Не надо чертыхаться при Сереже…
Слух матери был чуток – она заслышал шаги сына еще в прихожей.
– Привет, пап! – вымахавший за лето почти с отца Сережка влетел в столовую и чмокнул отца в щеку. – Ты надолго? На рыбалку пойдем?..
– Некогда, Сереженька, – обнял наследника мужчина, с раскаяньем подумав, что за делами уделяет ему совсем мало времени.
– Дядя Агафангел пропал, – сообщила сыну Наталья, доставая из старинного серванта – дань извечному женскому желанию сделать семейное гнездышко как можно более уютным, где бы оно ни находилось, – еще один не менее антикварный столовый прибор. – Папа должен его отыскать. Ты понимаешь?
– Пропал? – удивился мальчуган, вгрызаясь в кусок хлеба, стянутый с тарелки вопреки протестам матери, пытающейся приучить его к приличным манерам. – А я думал, что он уже вернулся с дикарской планеты…
– Нет, сынок, не вернулся, – покачал головой Александр и вдруг встрепенулся. – С дикарской? Что ты имеешь в виду?
– Да он планету нашел, на которой дикари живут… – пробубнил мальчик с набитым ртом. – Как в каменном веке.
– Так, значит, он все-таки нашел разумных существ! – отец вскочил из-за стола, но тут же снова уселся, схватив сына за плечо. – А ты откуда это знаешь?
– Да он меня с собой брал иногда, – беззаботно ответил Сережа. – Мам, я суп не буду…
– Что? – хором разинули рты Саша и Наталья.
– Я не люблю капустный суп, – заканючил мальчишка. – Можно я его не буду? Я лучше курицу…
– Не капустный суп, а щи, – машинально поправила Сережку мама: она совсем недавно научилась правильно выговаривать это трудное русское слово, и теперь оно звучало в ее устах безупречно, чего нельзя было сказать о самом блюде, до совершенства в готовке которого ей было еще ох как далеко.
– Постой ты со щами! – не слишком вежливо перебил любимую Саша, чего обычно себе не позволял. – Как то есть брал с собой?..
* * *
– Ну, показывай, куда вы с этим… м-м-м… дядей Агафангелом летали?
Ротмистр уговорил Александра заскочить за Михалычем – в одиночку соваться на планету, населенную разумными существами, тем более дикими, было более чем рискованно. Кто знает – воспримет ли Корабль в своем гуманизме их достаточной угрозой для пассажиров, а разделить участь фантаста, возможно, уже давным-давно благополучно съеденного, как-то не хотелось. Причем отнюдь не в фигуральном смысле съеденного. Дикари – они на то и дикари, чтобы в отличие от цивилизованных, полуцивилизованных и совсем нецивилизованных критиков есть фантастов не фигурально, а вполне себе реально – с солью и специями, тщательно вываренными или поджаренными на угольях. Хотя и критики в этом плане, бывает, дают фору дикарям…
– Да он не помнит, наверное, – пробурчал вертолетчик, прихвативший на всякий случай два АКМС и заставивший шефа облачиться в бронежилет и шлем-сферу с пуленепробиваемым забралом («На всякий случай, – глубокомысленно заметил он, туго и аккуратно, виток к витку, сматывая магазины попарно синей изолентой. – А случаи бывают разные…»). – Звезд тут этих видно побольше, чем в Афгане, в горах, в безлунную ночь. А звезд там, я вам скажу…
– Как это не помню? – воскликнул мальчик и ткнул пальцем вроде бы наугад. – Вот она!
Тускло-желтая звездочка привычно выросла в косматый от протуберанцев ослепительный шар, окруженный семью горошинками-планетами. Второй и третий от звезды шарики голубели атмосферой. Сережин пальчик ткнул во второй, и тот увеличился до размеров футбольного мяча. Перед глазами зрителей плавно проплывали полускрытые облачными кляксами коричнево-зеленые материки. Планета очень походила на Землю, разве что полярные шапки у нее были гораздо меньше, и обе приходились на середины больших материков. Достаточно больших, чтобы две трети их оставались зелеными. Над планетой привычно мигнул красным знакомый человечек, и…
И с путешественниками начали происходить метаморфозы. Они не просто окутались скафандрами-атмосферами – эти скафандры были заметно толще обычных и совершенно непрозрачны. Более того, поверх них начала нарастать пластинчатая броня, делающая путешественников похожими на средневековых рыцарей, – Корабль явно намекал на те самые «разные случаи», о которых говорил Семецкий.
– Вот ни фига себе, – покачал тот закованной в черную зеркальную броню головой и указал рукой в рыцарской перчатке под ноги. – Наши причиндалы он серьезной защитой не посчитал, Игоревич.
Бронежилеты и шлемы действительно лежали под ногами на невидимой платформе. Рядом с автоматами. Михалыч попытался поднять свой, но рука прошла сквозь оружие, как через сгусток дыма.
– Ну и рожки, значит, сюда же, – после нескольких безуспешных попыток вооружиться скинул он разгрузку с магазинами, ставшую бесполезной без главного компонента – оружия. – Лишний груз таскать – дураков нет. Не пропадут, чай?
– Раз до сих пор не провалились – не пропадут, – заметил Александр, расстегивая ремень с пустой кобурой и укладывая его на горку лишних вещей: поверх футуристического скафандра звездного терминатора они смотрелись смешно.
Человечек над планетой давно уже светился ровным зеленым светом, как разрешающий сигнал светофора.
– Ну что – пошли? – облаченный в такие же доспехи, подогнанные под его рост, мальчишка подпрыгивал от нетерпения. – Вот тут их деревня!
Спасательная экспедиция зависла над окруженной густыми зарослями круглой полянкой со скоплением чего-то похожего на шалаши из зеленых веток в центре. Шалаши, в свою очередь, окружали кострище, от которого вертикально вверх тянулась ровная струйка дыма – в этом месте планеты было раннее утро.
– Нет, Сережа, – отрезал отец. – Туда пойдем мы с дядей Юрой вдвоем, а ты, дорогой, отправишься домой, к маме.
– Ну почему-у-у… – заканючил было наследник, но под позорный рев был неумолимо выдворен обратно, к изволновавшейся маме, благо что надежно помеченный Кораблем пункт назначения уже искать не было необходимости.
* * *
Саша с Михалычем напряженно наблюдали за мирно спящим лагерем. Даже часовой – закутанная в какое-то расписное покрывало фигура, вооруженная даже не копьем, а какой-то невразумительной палкой, – дремал, клюя головой, увенчанной пышным султаном не то из перьев, не то из листьев. Остальное население, должно быть, видело сладкие сны по своим бунгало. В предутренней тишине леса прочищала горло какая-то ранняя пичуга. Идиллия.
– Ну, этого дневального я голыми руками сниму, – деловито сообщил шефу вертолетчик. – Тут даже ножа не потребуется – головенку набок, и все. А потом… Эх, жаль, автоматы у нас отобрали!
– Погоди ты. Мы же не убивать сюда пришли, а Агафангела нашего выручить. Так пойдем. Что они нам сделают в этой броне? Мы для них – боги, сошедшие с небес.
