я приблизился к вышедшим из-за стола второму секретарю горкома комсомола и Лиде. Эта танцующая парочка сейчас мне здесь была не нужна, и потому я решил их отсюда удалить.
Громкая музыка мешала концентрации, но я всё равно смог воздействовать на мозг Смирнова дистанционно. Действовал просто и эффективно — бил по площадям. Сначала до предела повышал мозговую активность пациента, затем так же резко снижал её до предела. Это производило интересный эффект. Смирнов в танце то начинал двигаться рывками, то, наоборот, притормаживал, при этом постоянно сбиваясь с такта. Из-за этого он несколько раз задевал соседей и постоянно пытался наступить на ноги удивлённой партнёрше.
Подобное заставило его нервничать. Несколько минут он сопротивлялся, а потом схватил Лиду за руку и увёл с танцпола. Вот только им не повезло. Их столик находился недалеко от танцующих людей, и я смог дотянуться. Махнув рюмку армянского коньяка, комсомольский деятель начал активно закусывать, попутно что-то нервно объясняя Лиде. Но и это не принесло ему успокоения. Опытным путём выяснилось: громкая ритмичная музыка сильно повышает эффект неравномерного воздействия и поднимает его на доселе недостижимый уровень.
Очень трудно сосредоточиться и справиться с собой, когда мозг постоянно подвисает на полсекунды, а потом мысли начинают нестись галопом. Лицо Смирнова стало пунцовым от скачков давления. Сначала он развязал галстук, потом хлебнул коньяка прямо из бутылки, тут же поперхнулся и словил паническую атаку.
В этот момент музыкальная композиция закончилась, и мне удалось всего на полсекунды сконцентрировать воздействие на системе, отвечающей за его мочеиспускание. В тот же миг комсомольский деятель начал непроизвольно опорожнять мочевой пузырь.
Вряд ли это кто-то заметил в раскрашенном цветомузыкой зале, но сам Смирнов точно заметил. Вскочив, он ломанулся в сторону туалета, но, не добежав всего нескольких метров, повернул и выскочил из ресторана. Не ожидавшая подобного Лида поймала мой взгляд, но, не найдя в нём поддержки, взяла сумочку и выбежала вслед за спутником.
— Чего это они? — спросила наблюдавшая за сценой Ольга.
— Не знаю, может, уже натанцевались, наелись и напились, — ответил я, празднуя маленькую победу.
Отыграв первые полтора часа почти без остановки, ВИА «Песня-песня» ушли на перерыв, и я понял, что пора приступать к обработке их руководителя. Музыканты скрылись в дверях, ведущих на кухню. Похоже, где-то там их ожидала еда. На сцене остался молодой клавишник, виртуозно наигрывающий что-то лёгкое на синтезаторе.
Валере Смирнову, в отличие от остальных, еду принесли за небольшой столик, появившийся с края от сцены. Кроме крабового салата и котлеты по-киевски, я заметил графин с водкой. Опрокинув в себя пятьдесят грамм, Валера сморщился и тут же принялся шептаться с первым клиентом, протянувшим ему пять рублей.
В одно из посещений ресторана я тоже подходил к Валере и что-то заказывал. Он меня запомнил и периодически осматривал публику, занявшую самый козырный столик. Войдя в короткий зрительный контакт, я прочитал в мыслях Валеры надежду, что мы сегодня что-то закажем. А ещё там промелькнуло сожаление об уехавших грузинах, которые были самыми денежными клиентами, приносящими каждый вечер Смирнову не меньше тридцати рублей.
А пока разгорячённая публика требовала продолжения танцев, к столику потянулись страждущие командировочные и местные, заказывающие концерт по заявкам. Я дождался, когда Валера соберёт мелкие купюры и спрячет в боковой карман пиджака. Потом он опрокинул в себя ещё пятьдесят грамм, и я понял, что пора начинать спектакль.
Взяв завернутую в газету бутылку спиртного, я подошёл к столику и, ловко развернув, поставил перед Смирновым французский коньяк.
— Валера, хватит пить водку. Лучше прими этот презент, — по-свойски начал я.
Мигом оценив этикетку «Наполеона», Валера Смирнов округлил глаза и спросил:
— Откуда такое богатство?
— Да есть места. Это тебе за исполнение. Душевно поёшь, — нагло соврал я.
Валера Смирнов уже давно считал себя непризнанной звездой советской эстрады, и я знал, в какие струны нужно ударить, чтобы ослабить его бдительность.
— Даже не думал, что вы в «Чайке» ещё выступаете. Слышал, давно в Смоленск перебрались.
— Нас давно упрашивали выступить, вот и согласились. Вполне возможно, что скоро даже в Смоленске ВИА «Песня-песня» будет гастролировать только проездом — горделиво сообщил он.
— Неужели в столицу рванёте? Это же грандиозный подъём. Срочно надо обмыть.
Среагировав правильно, Валера Смирнов поднялся и, пододвинув ещё один стул, любезно пригласил меня сесть рядом. Вот только открывать принесённый мной коньяк не стал и налил водки. Кстати, то, что он за рулём, его ни капельки не заботило.
Сделав вид, что выпил за продвижение коллектива в Москве, я продолжил болтать об успехе и между делом выложил на стол красненькую десятку. Когда Валера её принял, заказал спеть Ободзинского «Эти глаза напротив» для девушки Ольги.
Если честно, устраивая этот банкет, я собирался рассмотреть вариант решить полюбовно проблему со взятыми на время инструментами. Просто в какой-то момент можно было честно представиться и предложить отдать. Однако, читая мысли Валеры Смирнова, я выяснил, что он на это добровольно точно не пойдёт.
Его природная жадность вместе с пафосом недооценённого «гения» и сильными подвязками, смешивались в сознании в весьма гремучую смесь. Да тут, даже просто заикнись я о выполнении обязательств перед Пашей Рязанцевым — и это вызовет бурю эмоций.
Проболтали мы до тех пор, пока не вернулись музыканты. Потом я пересел к Ольге и вместе с ней выслушал заказанную песню. В продолжении вечера я ещё четырежды заказывал песни и каждый раз выкладывал десятку. Больше с Валерой не выпивал, но несколько раз подходил и хвалил за звучание.
В какой-то момент Валера Смирнов сам начал подсаживаться к нам за столик через каждые две-три песни. Как только это произошло в первый раз, я кивнул Сане, и тот вышел из ресторана. Вернулся Рыжий через десять минут довольный собой. Даже не пришлось спрашивать, сделал ли он то, о чём мы заранее договаривались.
Нашему общению с Ольгой визиты певца немного мешали, однако каждый раз всё компенсировалось во время выступления ансамбля. В эти минуты я пребывал в полном распоряжении своей девушки. Конечно же, любимая заметила мой аномальный интерес к музыкантам, но в ресторане об этом расспрашивать не стала, и я был ей за это искренне благодарен.
Все остальные из-за громкой музыки сконцентрировали внимание на своих парах: Саня — на заводской бухгалтерше, Ермаков — на Анастасии Волковой, ну и Степан, разумеется, на Наталье.
Бармен заранее предупредил, что сегодня музыкантам разрешено играть до часа, так что я не спешил. Время до двенадцати промелькнуло словно одно мгновение. В принципе, всё было готово, и во время
