Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 179
Словом, труд, труд и еще раз труд. И в гости к Рагнару меня не позвали. Сам-то Хрёрек побывал у конунга за это время раз пять. Бывали в гостях у великого разбойника и заслуженные хольды…
Меня не пригласили – статус застрял где-то между дренгом и хускарлом… То есть – примерно на уровне сержанта. Надо полагать, с такой «мелочовкой» великий Рагнар не якшался.
«Ничего, – успокоил я себя. – Еще познакомимся».
Спустя двенадцать дней «морской конь» обрел сухую и удобную конюшню.
Но побездельничать мне опять не дали. Старина Свартхёвди Медвежонок тактично напомнил, что я – человек порченый. И с этим надо что-то делать. А именно: ехать в его, Свартхёвди, родовое поместье. Там помогут. По крайней мере можно на это надеяться.
Что ж, ехать так ехать. Ничего не имею против, чтобы съездить в гости к хорошим людям.
Я кликнул Хавчика и велел собирать вещички. Благородный дон Ульф Черноголовый отправляется в замок благородного дона Свартхёвди Медвежонка. Вперед, Хавчик! Нас ждут великие дела! Готовьте наряды и мешки для подарков…
Глава сорок вторая,
в которой герой имеет возможность сравнить красоту земную и небесную
Путь до родового владения Свартхёвди Медвежонка занимал больше двух суток. Верхом. Я уже знал, что настоящий викинг на марш-броске ничуть не уступает лошади. Но мы же не на марш-броске. Так что я арендовал лошадок: мелких (такая уж тут порода), но неприхотливых и выносливых. К ним полагалась сбруя. Хавчик настоял, чтобы на ее тюнинге я не экономил.
Заботливый трэль тщательно следил за моим внешним видом. Я не спорил. В этом был определенный смысл. В стране, где все всех знают, чужих не жалуют. Но респектабельный вид заметно повышает статус.
Автомагистралей на Сёлунде еще не построили. Грунтовая дорога петляла и прыгала, как пьяный заяц. Вдобавок погода была скверная: два дня лил дождь. Земля раскисла, копыта лошадок скользили и хлюпали… Словом, к месту второго ночлега – дому одного из родичей Свартхёвди (они, похоже, тут все – родичи) мы добрались по уши в грязи. Вот уж я радовался, что взял с собой Хавчика. Он и лошадок чистил, и барахло наше сушил.
О пропитании заботиться не приходилось. Мы были гостями, так что нас не только кормили, но и в дорогу собирали перекусить. Правда, обычай требовал в ответ подносить подарки, но с этим разбирался Свартхёвди. Медвежонок нравился мне все больше и больше. Несмотря на молодость (на вид парню было около двадцати), он уже лет пять провел в виках, помнил массу полезных сведений, сам был отнюдь не дурак, и с чувством юмора – все хорошо. В палубной табели о рангах он стоял выше меня, потому что уже пару лет был полноправным хускарлом, но относился ко мне с уважением, пальцы не гнул. Общаться с ним было легко и приятно. Я травил анекдоты (переложенные на местные реалии), а он развлекал меня всякими историями о богах, героях и прочих тружениках меча и топора.
На третий день погода резко улучшилась. Выглянуло солнышко. Обрадованный Хавчик тщательно расчесал гриву моей лошадки, вплел в нее цветные ленточки и до блеска надраил все бляшки и висюльки.
Я покосился на Свартхёвди: как он отнесется к превращению лошади в новогоднюю елку? Медвежонок одобрительно кивнул, и я успокоился.
Наследственные земли рода Свартхёвди (восемь поколений предков, причем парень мог не только назвать каждого поименно, но и заслуги перечислить) начались километра за три от основного поместья. Преимущественно это были луга и сжатые поля. Дорога постепенно спускалась вниз, к морю, где я разглядел не меньше дюжины лодок: рыбаки спешили воспользоваться хорошей погодой.
Вкусно пахло скошенной травой. До унавоживания полей люди еще не додумались.
Наконец показалась господская усадьба.
Нас уже ждали.
– Матушка моя, – представил Свартхёвди, – Рунгерд, дочь Ормульфа Хальфдана. – А это, мама, Ульф Черноголовый, дренг Хрёрека-секонунга и истинный ясень бури мечей!
Я пропустил поэтичный комплимент мимо ушей. Честно признаться, я его даже не осознал. Матушка Свартхёвди произвела на меня убойное впечатление.
Госпожа Рунгерд оказалась весьма молода (не вид не больше тридцати), высока, стройна и величава. Одета богато, но без излишней роскоши. Лицо властное, строгое, я бы даже сказал – утонченно-строгое. И красивое: глаза – прозрачной голубизны, кожа бледная-бледная, губы – две тонкие ниточки. Сходства со Свартхёвди – никакого. У того – квадратная ряха кирпичного цвета. Вместо подбородка – булыжник, поросший жесткой щетиной, глаза – смотровые щели, нос – картошкой. Словом, настоящий мужик! Сразу видно: могучий и надежный, всегда готовый прийти на помощь другу, а врага распустить на мясные палочки.
С точки зрения любой местной девушки, Свартхёвди – писаный красавец. Особенно в сравнении со мной.
Но рядом с собственной матерью он выглядел… ну примерно как шофер-телохранитель рядом с королевой. Впрочем, это мое субъективное мнение.
У меня сразу закралась мысль: а не приемный ли он сын? Тем более госпожа Рунгерд выглядела довольно молодо.
Спрашивать, так ли это, я, как вы можете догадаться, не стал.
Зато впервые задумался о значении названных имен.
«Хальфдан» переводилось как Полудан, то есть Полудатчанин. Популярное местное имя. Но тут это было не имя, а прозвище. А вот имя занятное: Ормульф… Орм – это змей. Ульф – это понятно, волк. Причем волк – это, как я понимаю, хорошо. Зверь Одина. А змей – это плохо. Нет, не плохо, скорее страшно. В местных мифах упоминается Мировой Змей, он же – Ёрмунганд, «посох великана». Как раз вчера Свартхёвди поведал мне, что во время Рагнарёка этот гад отравит хорошего парня Тора. Правда, уже после того, как Молотобоец отмахнет ему голову. Словом, змей – это чужой. А волк – наш. Интересный гибрид получается.
Еще занятнее имя самой «королевы» – Рунгерд. Рун – означает «тайна». Или нечто спрятанное. Или собственно руна – значок скандинавской письменности и сакральный инструмент для гадания и организации разного рода колдовских акций. Герд – это защита. Например, ограда или укрепление.
Интер-ресное имечко!
Размышляя так, я совершенно неприлично пялился на матушку Рунгерд.
– Похоже, твой дружок влюбился в бедную вдову, – чуть усмехнувшись, заметила Рунгерд.
Я моментально смутился, а Свартхёвди заржал и гулко хлопнул меня по спине.
– Ты попался, Черноголовый! Добро пожаловать в хирд матушкиных женихов!
– Большой хирд-то? – поинтересовался я с не очень естественной улыбкой.
– На две дюжины румов хватит! И клянусь волосами Ньерда, это будет очень ходкий драккар! – Лапа Свартхёвди дружески легла на мое плечо. – Матушка, нам бы пива с дороги.
– Пива? – Кристальной голубизны глазищи глядели на меня… Нет, не «на», а как-то – сквозь… Будто я был прозрачным, а у меня за спиной находилось что-то исключительно интересное.
Еще одна пауза. На этот раз – не по моей вине. Долгая пауза…
Я забеспокоился. Было бы обидно, если бы такая потрясающая женщина оказалась малость с приветом.
– Не знаю, не знаю… – задумчиво проговорила матушка Свартхёвди, продолжая высматривать что-то сквозь мое бренное тело, – …стоит ли подносить пиво твоему спутнику…
Свартхёвди моментально убрал руку с моего плеча, а я насторожился.
Неужели я опять нарушил какое-нибудь местное табу?
– Давненько я не видела на ком-то столь явных знаков принадлежности к миру духов, – произнесла дочь Змееволка Полудатчанина. – Но ты ведь человек, Ульф Черноголовый? Как зовут твоего отца? – Пронзительный взгляд «королевы» впился теперь уже в меня.
– Его имя ничего тебе не скажет, госпожа, – сказал я осторожно, выгадывая время.
До сих пор подобного вопроса мне не задавали. То есть задавали, конечно. В этом мире каждый уважающий себя мужчина мог запросто воспроизвести свое родословное древо, причем – со всеми почетными и непочетными прозвищами каждого предка персонально, а также со всеми его свершениями и деяниями, достойными и не очень. Однако я всегда уклонялся от ответа, и к моей скрытности народ относился с пониманием.
Однако здесь номер не прокатывал.
Следовало что-то сказать. Иначе хрен знает, чем все может обернуться.
Боковым зрением я зафиксировал перемещение Свартхёвди на пару шагов влево и назад. Оптимальная дистанция, чтобы быстренько выхватить меч и тем же движением снести чернявую голову старины Ульфа.
Учитывая, что Свартхёвди известен мой бойцовский рейтинг, вступать в дискуссии он не будет. Рубанет сходу.
И трое мужиков, тесавших какой-то столб неподалеку от нас, тоже прервали общественно полезное занятие и уставились на меня: ушки на макушке. Скажет матушка Рунгард: «Фас» – и придется мне драться не на жизнь, а на смерть. И главное: совершенно непонятно – за что…
– …имя моего отца ничего тебе не скажет, госпожа. Его дом – очень далеко отсюда. Но это хороший и богатый дом… (Не врать! Что-то мне подсказывает: этой даме врать нельзя ни в коем случае. Учует.) И сам он – человек уважаемый. Его имя… Воген (я опять не врал – примерно так можно перевести имя Григорий, Бодрствующий, с греческого, а потом – на датский), а прозвище его… – Я покосился на Свартхёвди… Только скажи Перепуг и уже до конца жизни не отмоешься. – На вашем языке оно звучит примерно как Уклоняющийся от опасностей.
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 179
