из кресел, ещё раз окинул квартирку Энджи изучающим взглядом, подошёл к окну, распахнул неприметную стеклянную балконную дверь и вышел на небольшой, узкий балкон…
Жаркий, липкий воздух Нью-Йорка снова облепил лицо, но здесь, на высоте двенадцатого этажа, он хотя бы немного разбавлялся свежим ветром. Я опёрся локтями о тёплые металлические перила и задумчиво уставился на расстилающийся внизу Центральный парк и темнеющие под ногами кроны деревьев.
Забавно… Там, в Венисе, у меня из окна был виден океан. Здесь — парк и каменные коробки Манхэттена. Нью-Йорк был душным, шумным и, будем честны, слегка грязным. Но красив по-своему…
Я простоял на балконе минут пять, пока стеклянная створка за моей спиной не приоткрылась, и на балкон не заглянула Мишель. Влажные волосы блондинки рассыпались по плечам, а от её кожи приятно пахло свежестью и клубничным мылом.
— Алекс, ванная свободна.
— Угу, — буркнул я, бросил последний взгляд на Центральный парк, отлепился от перил, шагнул обратно в комнату и направился в сторону ванной.
До встречи с боссом Джимми в «Плазе» оставалось чуть больше часа…
Из душа я вышел минут через десять, освежившись, окончательно смыв дорожную усталость и размяв затёкшие от долгого перелёта мышцы под контрастными струями воды…
В квартире Энджи уже вовсю витал густой аромат печёного теста, на журнальном столике в гостиной стояла пышущая жаром и нарезанная кусочками пицца с расплавленной моцареллой и острой пепперони, чашки со свежезаваренным кофе, а девчонки заняли большой диван у окна и дружно прыснули от смеха, едва я появился на пороге комнаты…
Да уж… Интересно, что такого смешного рассказала обо мне Мишель? Хотя… Пофиг!
Я занял свободное кресло, взял смотревший прямо на меня треугольник пиццы, сложил его пополам и откусил кончик. Хмыкнул от удовольствия, взял со столика ближайшую ко мне чашку и сделал осторожный глоток горячего кофе…
— То есть… — последовав моему примеру, сделав глоток кофе, продолжила рыжая прерванный моим появлением разговор с блондинкой. — Вы спалили её ранчо, обчистили сейф, сдали федералам, а она после этого заявилась к тебе и попросила защиты?
А! Так вот о чём они тут болтали…
— Угу, — буркнула Мишель, кинув в мою сторону быстрый взгляд и наверняка пересказав Энджи лайт-версию наших приключений на ранчо сектантов.
— И ты взялась её защищать?
— Мне пришлось, — вздохнула юристка. — Ну и всё же федералы благодаря её информации накрыли ещё два культа и завели дела против парочки судей, конгрессмена и прокурора, связанных с сектантами.
— Ну так-то да, — покачала головой рыжая журналистка, — оно того стоило… Жаль, что меня с вами не было, — разочарованно вздохнула она. — Это наверняка было очень весело и интересно…
— Угу… — буркнула Мишель, снова покосившись в мою сторону. — Весело…
— Интересно, где сейчас эта Матушка и что она делает?
— Кто знает… — пожала юристка плечами. — Может снова вербует людей в новую секту, а может взялась за ум и занялась легальным бизнесом. Хотя, без денег, которые у неё отняли, это будет сложновато. Ну или как вариант — она удачно запудрила голову какому-нибудь старичку-миллиардеру и выскочила за него замуж. С её умом, изворотливостью, способностью влезать людям в голову и внешностью — это не проблема. Ставлю на последний вариант…
Мы выпили по чашке крепкого кофе, умяли вкусную пиццу, вспомнили наши былые совместные приключения, труп в морозильнике, поездку на пляж и вечеринку в казино, и в половине восьмого вечера покинули уютную симпатичную квартирку на двенадцатом этаже…
Энджи спустилась вместе с нами, прогулялась пару кварталов вдоль Центрального парка, наслаждаясь спадающей вечерней жарой, проводила до величественного, подсвеченного яркими огнями отеля, на прощание обняла Мишель, мазнула по мне сложным, слегка виноватым взглядом и неторопливым шагом направилась в обратную сторону.
— Жду вас дома, — коротко бросила рыжая репортёрша, обернувшись к нам через несколько шагов. — Не задерживайтесь!
Мы проводили нашу рыжую подругу взглядом и свернули к главному входу отеля «The Plaza»…
Джимми я заметил сразу. Он переминался с ноги на ногу у массивной каменной клумбы, резко выделяясь в своём пиджаке, тёмных джинсах и грубых ботинках на фоне снующих туда-сюда швейцаров в ливреях и респектабельных джентльменов в дорогих костюмах. Байкер из Калифорнии на территории старых нью-йоркских денег смотрелся как бродячий пёс на выставке породистых кобелей, и наверняка сам это прекрасно понимал.
— Нервничаешь? — негромко поинтересовался я, подкравшись к Джимми сбоку и заметив его предельно сосредоточенное, напряжённое лицо.
— Немного, — честно признался байкер, дёрнув щекой, и коротко кивнул Мишель. — Который час?
— Без пяти восемь, — сообщил я, бросив мимолётный взгляд на циферблат своего Ролекса.
— Идём, — выдохнул Джимми, словно перед прыжком в ледяную воду, и уверенно двинулся по ступеням к вращающимся стеклянным дверям фойе.
Мы прошли через роскошный, залитый светом хрустальных люстр холл, ступая по толстым коврам, глушащим шаги, и остановились у входа в ресторан.
— Добрый вечер. Вы заказывали столик? — дежурно, но приветливо улыбнулась нам стройная девушка за стойкой администратора, оценив профессиональным взглядом слегка помятый и непрезентабельный вид байкера.
— Нас ожидают. Мистер Хоукинс, — мрачно буркнул Джимми, нависнув над стойкой.
— О! — девушка неуловимо подобралась, улыбка стала менее дежурной и более уважительной. — Да, конечно. Мистер Хоукинс просил проводить вас в закрытый зал. Следуйте за мной, пожалуйста.
Девушка кивнула, вышла из-за стойки и провела нас через основное помещение, в котором за столиками с белоснежными скатертями ужинали и тихо беседовали холёные, явно хорошо обеспеченные люди. Мы пересекли зал ресторана, свернули в слабо освещённый коридор и через пару десятков футов остановились у тяжёлых бархатных портьер, закрывающих вход в VIP-кабинку, и замерших у входа двух здоровенных, похожих на меня комплекцией и шириной плеч мужчин, в дорогих тёмных костюмах и слегка выпирающими подмышками системами скрытого ношения оружия…
Девушка-администратор указала взглядом в сторону кабинки и через мгновение испарилась, оставив нас один на один с охранниками.
— Санчес, — процедил байкер, стоявший в паре шагов от громил. — Босс ожидает меня…
Тот, что стоял справа, лениво окинул нашу троицу тяжёлым, сканирующим взглядом, и ткнул мясистым пальцем в грудь Джимми.
— Ты проходишь. Эти двое ждут здесь.
— Они со мной, — упрямо набычился байкер, не сдвинувшись с места. — Это мои юристы.
Здоровяк недовольно вздохнул, молча отодвинул край тяжёлой портьеры и скрылся в кабинке. Вернулся он секунд через десять, молча
