впрямь, о некоторых вещах я даже и не подумал. А он вот готов был! Мне осталось только собрать по холму переломанные деревца — всё, что можно было высушить рядом с костром, когда тот разгорится.
Федя между тем сложил ветки шалашиком, положил в углубление бересту и достал ещё какой-то мусор из своей сумки. Что там было, я не разглядел — но вспыхнуло хорошо. Береста загорелась сразу же, мы сложили мокрые деревца рядом. И по мере того, как они сохли, подкладывали их в костёр.
Я снял с Буряточки котелок и набрал в него дождевой воды.
— Что готовить собрался? — с интересом спросил Федя.
— А что у тебя есть? — я почесал затылок. Сам я особенно много припасов в разъезд не брал.
— Ох, я ж саламату с собой взял! Можем её и сварить, — нашёлся Фёдор.
— Нашу или бурятскую?
— Опять ты со своими рецептами бурятскими! Нашу, конечно, на гречке прожаренной.
— Доберёмся до завода — я тебя настоящей саламатой угощу, на сметане.
— Нужно попросить Травина, чтобы он запретил тебе с бурятами общаться. Совсем от казака ничего не осталось, саламату на сметане готовить вздумал.
— Да вкусная она, Федь, вкусная! — ответил я, потирая руки в предвкушении.
Саламата — это не столько походное блюдо, сколько заготовка. Саму саламату готовили дома, прожаривали муку или зерно. Потом заливали кипятком, варили и ставили в печь. Можно было есть сразу, а можно было дождаться, пока засохнет, и взять с собой в поход. Так что мы просто бросили в котелок несколько кусков «пайка», заготовленного Фёдором. Я вытащил из своей походной сумки кусок сала, нарубил его и бросил туда же. Овощей я с собой не брал, но нашлись сухари. Они тоже отправились в котелок.
Подумав немного, я уселся возле костра. Сопки наконец замолчали. Сель сошла, и утром можно было бы отправляться назад. Я вздохнул, отвернувшись от костра. Был, конечно, соблазн рискнуть. Но рисковать собой — это одно, а ставить эксперименты на друге — совсем другое.
А потом я услышал рёв. Уже настоящий, животный. Кажется, постоянные дожди всё-таки выгнали к нам медведя.
Глава 17
Лошади беспокойно заржали. Я выхватил револьвер и подбежал к краю холма, откуда доносился рёв. Пришлось покинуть нехитрое убежище и выйти из-под тента. Я только согрелся, а одежда только-только начала высыхать у костра. А теперь холодные капли снова ударили мне в лицо.
— Федя! — крикнул я. — Придержи лошадок, успокой их!
Казак ничего не ответил и сразу же бросился к лошадям. Он схватил их за уздцы, подвёл поближе к себе, начал гладить и что-то ласково шептать. Я же вглядывался в ночную темноту.
Дождь только усиливался. Словно нам было мало проблем, поднялся ветер. Я практически ничего не видел. Рёв раздался снова, на этот раз ближе и правее. Я сделал шаг по направлению к звуку. Моя нога заскользила на грязной траве, и я с мягким шлепком упал на мокрую землю.
— Живой⁈ — донёсся до меня обеспокоенный Федин голос.
— Пока что! — ответил я, стараясь подняться на ноги.
Я чуть съехал с холма, оказавшись в опасной близости от раскинувшегося вокруг грязевого озера. Метрах в десяти от меня кто-то тихо и зло рыкнул. В темноте я различил медвежий силуэт. Зверь спокойно прогуливался по селевому потоку, несмотря на свой огромный вес. Я знал, что эта туша может весить под полтонны, если не больше. Но он каким-то образом находил участки земли, сквозь которые не проваливался вниз.
Стрелять в него было не слишком разумным решением — только разозлю косолапого. Но человеческого языка медведь бы тоже не разобрал. Поэтому я осторожно вернулся назад к лошадям.
— Медведь? — устало спросил Федя.
— Ага. А что, ты тоже надеялся, что суслик рычать научился? — подмигнул я товарищу, вынимая из седельной сумки остатки сала.
— Да, была мысль, — невозмутимо ответил казак.
— Боюсь, ужина у нас сегодня не будет.
Федька кивнул. Я снял саламату с огня, бросил туда остатки сала. Пахло вкусно, но жизнь была дороже. Взяв котелок, я вернулся к краю холма.
Медведь приближался, но медленно и осторожно. Я тоже сделал шаг ему навстречу. Зверь остановился. Бросать котелок в животное было точно плохой идеей — ещё решит, что я пытаюсь на него напасть. Поэтому мне пришлось рискнуть и начать спуск с холма.
Очень скоро я добрался до места, где грязевое озеро обняло наше укрытие. Сделал осторожный шаг на застывающую массу — провалился всего лишь по щиколотку. Идти прямо навстречу медведю тоже не хотелось, так что я начал осторожно обходить его. Зверь поворачивал морду следом за мной. Когда между нами оставалось метров десять, а медведь находился ровно между мной и холмом, я решился.
Поставил котелок на землю, если её можно было так назвать.
— Давай, косолапый, ты же на запах пришёл? — ласково сказал я.
Медведь тихо рыкнул, как будто понял меня, и начал приближаться. Разумеется, я принялся отдаляться от хищника. В какой-то момент, самый опасный, мы прошли метрах в трёх друг от друга. Я прекрасно понимал, что если зверь кинется, шансов у меня немного. С другой стороны, медведи — пугающе быстрые ребята для своего веса. Меня бы и десять метров форы не слишком спасли.
К счастью, зверя куда сильнее интересовала саламата. Я вернулся на холм, а медведь набросился на котелок. Федя с грустью жевал оставшийся сухарь.
— Говорю тебе, на заводе новой сварю, на сметане, — улыбнулся я.
— Не хочу я на сметане, — поёжился казак.
— Я сель проверил. Идти вроде можно. Рискнём?
— Всяко лучше, чем с медведем под боком спать ложиться, — кивнул Фёдор.
— Сытым медведем, — поправил я друга.
Вскоре мы взяли лошадок под уздцы и начали осторожно спускаться вниз так, чтобы холм отделял нас от медведя. Раз или два наши ноги утопали почти по колено. Тогда второй помогал первому вылезти, и опасный участок обходили.
Особенно важно было, чтобы мы с Федей шли первыми, проверяя дорогу. Лошадь с её весом и меньшей площадью опоры — то есть копыта — увязла бы напрочь. Рисковать так мы не могли. Очень осторожно, потратив на это добрых минут пятнадцать, мы спустились на дорогу.
— Три версты мы так и не проскакали, — вздохнул я.
— И обходной путь не
