где склон не так лежит.
Мы поехали дальше, вглядываясь в каменистые склоны. Луна светила ярко, но толку от этого было мало.
— Я вот что вспомнил, — сказал я, стараясь припомнить крупицы школьной программы. — Пещеры чаще всего по трещинам образуются. Значит, надо искать место, где порода будто расколота или где один слой относительно другого сдвинут. Такие места на склоне часто уступами выглядят, будто кто-то ступеньку вырубил.
Григорий молча покивал пару раз. Потом вдруг натянул поводья.
— Погоди. Вон там, — он показал рукой на крутой склон, поросший редким кустарником. — Видишь, как будто терраска? Как кусок скалы осел, и над ним навес.
Я пригляделся, но не заметил ни черта. А Григорий уже спешился и пошёл в ту сторону, ведя Монголика в поводу.
— Гриш, ты куда?
— Проверить надо, — бросил он, не оборачиваясь. — Склон там положе, и порода будто перемята. Если вода тут ходы точила, вход где-то в таком месте и должен быть.
Я вздохнул, спешился и повёл Буряточку следом. Подъём и впрямь оказался не крутым, но каменистым. Лошади ступали осторожно, то и дело всхрапывали. Минут через десять мы добрались до места, что приметил Григорий.
За кустами багульника, почти скрытая нависающим уступом, чернела расщелина. Узкая, не больше полутора метров в ширину, но достаточно высокая, чтобы человек мог войти без пригибания. Края её были неровными, словно известняк здесь когда-то раскололся, а потом вода и ветер довершили дело.
— Гриша, — выдохнул я. — Ты глянь.
Он уже стоял у входа. Достал фонарь, чиркнул огнивом. Свет выхватил каменные стены, уходящие вглубь.
— Вроде она, — сказал он негромко.
— Знаешь что, не торопись. Давай чайку выпьем.
— Ты с ума сошёл? — изумился Гришка.
— Помнишь, как Алексей Алексеевич наш из окна вывалился, а потом вы с ним молодецкой грудью по пуле поймали? И ничего, ходили потом, прыгали? — напомнил я.
— Это всё сливан твой, — понял Григорий. — Ты всё-таки колдун…
В этот раз чай мы приготовили быстро, стараясь не привлекать лишнего внимания и укрыв слабый огонь за камнями. Я растолок чай в котелке, пока Гриша разводил костер. Найти ручеёк в предгорье и вовсе труда не составило. Потом я ссыпал чай в деревянную миску, поставил на огонь котелок и высыпал туда муку.
Только после того как мука обжарилась до плотных комочков, я засыпал чай. Залили воду, бросили внутрь каймак. Он начал растворяться в кипятке, насыщая чай своим чуть кислым молочным ароматом. Я провалился в видение с танцующей шаманкой всего на пару мгновений, но и этого хватило.
Мука в походном варианте заменила нам сытную основу блюда. Вместо взбитого молока был каймак. Я попробовал получившийся сливан и добавил маленькую щепотку соли.
Получившийся гуранский чай распили быстро и с удовольствием.
Гриша первым исчез в пещере, а я последовал за ним. Он поднял повыше фонарь и достал шашку, а я вытащил из кобуры револьвер. Я не спелеолог, конечно, но, судя по всему, пещера была естественной. Никаких подпорок под потолком и никаких следов выработки руды или того, что добывали каторжане в этих краях.
Мы прошли по туннелю метров десять, потом он резко завернул в сторону. Нам открылась большая пещера с высоким потолком. В центре её лежали кости. Теперь мы спокойно могли развернуться, так что вдвоём с Гришей подошли поближе, чтобы разглядеть содержимое пещеры. Кости, слава Богу, принадлежали животным. Я точно заметил один большой медвежий череп. Гриша, казалось, был разочарован.
— И разве это капище? — тихо спросил он.
Но эхо всё равно унесло его голос и ударило о стены пещеры. Пещера была пуста. Мы прошли ещё немного вперёд. Тогда нам открылся не просто проход, а скорее узкая расщелина в стене, в метре от пола.
В поперечнике она была не больше полуметра, так что по ней предстояло ползти. Я сразу же вспомнил все те жуткие истории с ютуба про погибших в пещерах спелеологов. У Гриши ютуба не было, так что он спрятал шашку в ножны и сразу же полез вперёд.
— Стой, — сказал я. — Может, хоть верёвками обвяжемся?
— Да, ты прав… давай я обвяжусь, проверю всё. Ты постоишь тут со вторым концом. Если что — вытянешь?
— Нет, так дело не пойдёт. Лучше я первым.
— Не доверяешь? — донёсся до меня смех из дыры.
— У меня тунгусский кинжал. Да и с шаманами и колдунами я имел дело чаще.
— Твоя правда, — вздохнул Григорий.
Он вылез назад. Я убрал револьвер в кобуру и схватился за верёвку. Второй конец вручил товарищу, продвинул фонарь в дыру и полез сам. Тоннель медленно сужался, отчего на моей спине выступил пот.
Застрять и помереть так бесславно совсем не улыбалось. Через полминуты случилось именно то, чего я боялся: тоннель начал уходить вниз, причём под очень нехорошим уклоном.
Я перекрестился, а потом полез вниз. Хорошо, что верёвки хватало надолго. Ещё через минуту внизу забрезжил свет. Я мысленно представил себе гору и остановился. Свету было взяться неоткуда. Мы же не в фантастике про подземные цивилизации!
Собравшись с духом, я продолжил спуск. Очень скоро подо мной раскинулась новая пещера.
До пола было метра три, и падать головой вниз всё равно было страшно. Я не хотел проверять эффект от волшебного чая в настолько экстремальных условиях. А если при ударе головой о камни черепушка разом расколется или позвонки сместятся?
Развернуться в узком тоннеле было сложно, так что я решил сперва осмотреться.
Свет, озадачивший меня, исходил от нескольких фонарей, стоящих на полу. Фонари образовывали круг, в центре которого лежал скелет. В этот раз — человеческий.
Я сумел извернуться так, чтобы спускаться ногами вниз. Начал осторожно спускаться по верёвке.
— Ты! — донеслось до меня эхо голоса Григория.
А потом раздались выстрелы. Один, второй. Что-то с грохотом ударилось о камень. Тоннель, с одной стороны, прекрасно доносил до меня звуки, а с другой — чудовищно их отражал. Я попытался развернуться, чтобы полезть обратно на помощь товарищу. Но верёвка резко дёрнулась и выскользнула из моих рук. А через мгновение я заскользил вниз.
Приземлился на спину, не почувствовав ни капли боли. Гуранский чай своё дело сделал. Фонарь разбился о камни, масло вытекло и почти сразу же прогорело. К счастью, света от стоявших внизу фонарей было достаточно.
Но радоваться было некогда. Гриша явно вляпался в
