неприятности! Понимая, что товарищу срочно нужна помощь, я уже готов был карабкаться назад, но скелет почему-то приковал моё внимание. Я позволил себе лишь пару секунд, чтобы оглядеть его внимательнее. Рёбра и череп были украшены резьбой, и это осознание вдруг заставило меня замереть на мгновение. Выругавшись себе под нос, я подбежал к костям.
Это явно было какое-то ритуальное место, но точно не захоронение! Тунгусы — да и вообще — ни один из коренных народов — не вырезали узоры на костях своих мертвецов. Но было что-то знакомое в этих линиях и спиралях. Я вытащил из поясной сумки костяной нож, что снял с убитого тунгуса ещё в начале нашего путешествия.
Узоры и впрямь были очень похожи. Сам не знаю почему, видимо, почувствовал что-то сердцем, я склонился над мертвецом и вложил нож в его руку. Я бы не удивился, если бы костяшки сомкнулись на рукояти, но ничего такого не произошло. Однако спустя секунду своды пещеры оглушил медвежий рёв.
Снова отругав себя последними словами за то, что трачу время неизвестно на что, пока товарищ в беде, я бросился к верёвке, всё ещё свисавшей из прохода. Слава Богу, Гриша закрепил её где-то, перед тем, как кто-то на него напал.
С третьей попытки я смог допрыгнуть до её конца. Подтянулся одними руками, сжав зубы, потом ещё раз и ещё, пока не забрался в дыру. Когда под ногами появилась хоть какая-то опора, ползти стало значительно легче.
Добравшись до выхода в большую пещеру, я замер. В пещере кто-то был. Я прополз ещё чуть-чуть, стараясь не привлекать к себе внимания.
Гришка лежал на полу, зажимая грудь. Крови было много, но наш враг, кем бы он ни был, не знал о чудесных свойствах гуранского чая. А рядом с ним, что-то шепча себе под нос, ходил мужчина со штуцером. К своему ужасу, я узнал тёмно-зелёную казачью форму и фуражку.
А ещё через мгновение я разглядел и лицо негодяя. Невольный вздох гнева и негодования вырвался из моего рта, и мужчина сразу же повернулся к дыре.
— А я всё ждал, когда же ты появишься, — усмехнулся мужчина и направил на меня штуцер.
— Ну давай, вылезай, я всё чисто сделаю. Одна пулька, и мучиться не будешь, — ласково сказал человек, которому я так доверял.
Глава 18
В свете догорающего фонаря я увидел белое как мел лицо Григория. Он попытался дёрнуться, зажимая рану рукой, но только скривился от боли. А рядом с ним, вскинув штуцер, стоял наш фельдшер Артамонов. Его хищная улыбка совсем не вязалась с тем образом, что он старательно создавал раньше.
— Вылезай давай, — усмехнулся Артамонов. — Живучий ты, Жданов. Знаешь, как я удивился, когда ты тогда живым вернулся в станицу из леса?
— Что… — я лежал в дыре, и поэтому целиться из револьвера было куда удобнее. Упор оказался надёжным. — О чём ты говоришь?
Фельдшер усмехнулся, не сводя с меня глаз. Это странное состояние настоящего Димы, тот факт, что в его теле вообще оказался попаданец… разве во всех книжках про них носителю не полагалось сперва помереть? Получается, Артамонов всё-таки убил парнишку?
— А ты думал? Я ж хотел тебя лесу отдать, да вещички твои в тушу сложить. От моего яда человек неделю без движения лежит, пока его лесные звери едят. А ты вон оклемался, память только отшибло маленько. Не знаю даже, что не так пошло.
Гриша застонал, попытался приподняться, но сил не хватило.
— Лежи уж, казачок, — бросил Артамонов, даже не глядя в его сторону. — Тебе сейчас не до геройства.
— Зачем всё это? — не удержался я от вопроса.
— Затем, что лес нужно кормить, — фельдшер переступил с ноги на ногу, но штуцер не опустил. — Крытин, дурачок, всё какую-то колдовскую силу искал. Но я-то не сумасшедший, Жданов. Я знаю, что если лесу не приносить жертву, он взбунтуется. Я это всё для людей делал, понимаешь? И ты мне очень помог.
— Каким образом?
— Помнишь тунгусов, что на бурят напали? Так они меня искали, правда, сами об этом не знали, — осклабился Артамонов, а потом облизал пожелтевшие зубы. — Я парочку их охотников… ну, ты понял. Вот они и пошли леса шерстить. А тут вы с Григорием. Я тогда Алексею Алексеевичу на ухо и шепнул, что нужно вас в разъезд послать. И так удачно вы тунгусов порезали! Я тогда понял, Дмитрий, что ты мой талисман. Прошёл с тобой до самой Читы. С Крытиным нехорошо получилось, но он же совсем безумный был, хоть и делали мы одно дело. Но рисковать не хотелось. А теперь, когда мы оказались так близко к тунгусским пещерам, грех не воспользоваться этим.
— Так это ты… Маринку?.. — Григорий даже сквозь боль нашёл силы прохрипеть это.
— И Маринку, и других, — равнодушно пожал плечами Артамонов. — Но это не напрасные жертвы. И вы не просто так помрёте, а чтобы лес и духов успокоить.
— Сейчас ты за всё ответишь, — процедил я, взводя курок.
— Опусти револьвер, Жданов, — Артамонов наставил штуцер прямо мне в лицо. — Вы оба уже не жильцы.
Я моргнул, прогоняя дурноту. Отчего-то у меня начало темнеть перед глазами. Я выстрелил первым, не покидая своего укрытия.
Пуля просвистела мимо, и в тот же момент Артамонов выстрелил из штуцера. Я захрипел и выронил пистолет, пытаясь зажать горло. Крови было слишком много. Фельдшер закинул оружие за спину, подошёл к дыре и выволок меня оттуда. Бросил на каменный пол, как мешок с картошкой.
— Вот и всё, — прохрипел он. — Сейчас добью, и…
Внезапно откуда-то снова раздался медвежий рёв. Звук распространялся каким-то странным образом: не было даже понятно, снаружи пещеры рычат или изнутри. Но Артамонов вдруг поёжился.
— Знаешь, раны-то у вас, как погляжу, смертельные, — усмехнулся он, но глаза фельдшера всё равно бегали. Он явно занервничал. — Так что далеко вы не убежите. А медведь на запах крови скоро придёт.
С этими словами Артамонов заспешил к выходу из пещеры. Я попытался подняться на ноги, но рана была слишком серьёзной. И кровотечение совсем не хотело останавливаться.
— Не сработало твоё колдовство, — прохрипел Гришка.
— Может, в каймаке дело, а не в свежем молоке, — вздохнул я, провожая взглядом Артамонова.
Фельдшер скрылся из
