Но замок был такой, что Семён мысленно хмыкнул. Защёлка. Самая обычная, простейшая защёлка, которую можно открыть ногтем. Заодно проверил чёрный ход. Тот нашёлся в самом конце фойе, за очередной портьерой, ведущей, казалось бы, в чулан. Семён толкнул дверь — заперто. Замок чуть серьёзнее — врезной, с язычком, но тоже без фокусов. Обычный английский замок, который он вскроет за минуту, если понадобится. Запасной путь отступления, значит.
Он выглянул в окошко рядом с дверью — чёрный ход вёл в узкий переулок, заставленный мусорными баками. Там было темно, грязно и, главное, пусто. Если рвануть туда, а потом нырнуть в лабиринт дворов — можно оторваться от любой погони.
Спектакль закончился в десять с чем-то. Публика потянулась к выходу — галёрка пустела первой, потом бельэтаж, потом партер. Семён, разумеется, к толпе не присоединился. Вместо этого он нырнул в дальний угол галереи — туда, куда не смотрели ни зрители, ни служители, ни запоздалые уборщицы. Там, за последним рядом лавок, была ниша, образованная выступом стены, наполовину закрытая пыльной портьерой.
Сема заметил эту нишу ещё в антракте. Теперь настало время проверить теорию практикой.
Ниша была крошечной — сидеть нельзя, только стоять, прижавшись к стене спиной, лопатками, затылком. Сантиметров сорок в глубину, метр в ширину. Тесная, душная, пахнущая старой пылью и, кажется, мышами. Зато — не видно ни со стороны прохода, ни с лестницы. Никто не заглядывает в такие углы. Никто не думает, что там может прятаться человек.
Встал в нишу, вдавился в стену так сильно, словно хотел стать её частью. Натянул портьеру — тяжёлую, бархатную, когда-то бордовую, а теперь выцветшую до грязно-розового. Ткань упала, скрыв его от внешнего мира, оставив только узкую щель на уровне глаз, через которую можно было наблюдать. И замер.
Активировал скрытность на минимум. Он уже успел изучить этот навык — полноценное включение сжирало энергию, оставляя после себя слабость и головокружение. Но лёгкая, фоновая работа позволяла оставаться незамеченным, пока сам не шевелишься. Чувствовалось, как навык обволакивает его, приглушает тепло тела, замедляет сердцебиение, делает дыхание почти незаметным. Теперь он был не человеком в нише, а просто тенью за портьерой, просто сгустком темноты, на который никто не обратит внимания.
Через минуту зал опустел окончательно. Семён слышал, как стихают шаги на лестницах, как затихают голоса, как где-то внизу хлопают двери. Потом наступила тишина, которую нарушали только далёкие звуки улицы да скрип старого дерева.
Началось самое сложное — ждать.
Семён стоял неподвижно, чувствуя, как затекают мышцы, как немеют ноги, как сводит спину от напряжения. Навык терпения, которого у него не было, но который теперь был частью него, нашёптывал: дыши ровно, расслабляйся внутри, не думай о неудобстве. Преврати боль в фоновый шум. Ты можешь стоять так часами. Ты уже стоял.
Звуки пустеющего театра: шаги, голоса, хлопанье дверей. Потом — тишина. Потом — ещё шаги, но уже другие, деловитые: уборщица? сторож? Скрип половиц, звук ключа в замке. Проверка помещений? Шаги приблизились к галерее, задержались на лестнице — потом удалились. Не проверил. Или проверил — но бегло, лампой мазнул, убедился, что никого нет, пошёл дальше.
Визитер ждал. Час. Полтора. Системные часы перевалили за полночь. Театр затих окончательно. Где-то далеко, внизу, ещё горел свет — видимо, сторожка, — но ни шагов, ни голосов.
Пора.
Он выбрался из ниши, размял затёкшие ноги. Ночное зрение включилось автоматически, раскрасив темноту привычными чёрно-белыми оттенками. Галерея — пустая. Лестница — пустая. Второй этаж — пустой, только где-то капает вода из подтекающего крана.
Служебная дверь за портьерой поддалась с первой попытки — защёлка щёлкнула и отъехала в сторону. За дверью — узкий коридор, пахнущий пылью, краской и чем-то… чем-то ещё. Декорации, грим, костюмы — этот запах ни с чем не спутаешь, наверное его и можно назвать запахом театра. Он двигался медленно, останавливаясь через каждые несколько шагов, прислушиваясь. Тишина.
Первая дверь — реквизиторская. Внутри — хаос: бутафорские мечи, короны из папье-маше, щиты с драконами, плащи, парики на деревянных болванках. Парики! Семён замер, жадно оглядывая стеллажи. Парики были разные — длинные, короткие, рыжие, чёрные, седые. Женские, мужские. Он снял с болванки мужской, тёмный, аккуратно подстриженный — подержал в руках, примерил. Великоват, но при помощи шпилек — а шпильки тут же, в коробке на полке, — можно закрепить. Ещё один парик, посветлее — на всякий случай. Бороду — накладную, на клею, в картонной коробочке с надписью «Борода крестьянская №3». Усы — три пары, разного фасона, от тонких щёгольских до широких гусарских.
Вторая дверь — гримёрная. Вот оно, зачем он терпел эту скучную дичь на сцене. Столы с зеркалами, освещённые… сейчас не освещённые, но плевать, ночное зрение справлялось. На столах — баночки, коробочки, тюбики. Грим театральный, разных оттенков. Пудра. Румяна. Что-то тёмное — для бровей? Клей для накладных элементов — вот он, флакон с мутной жидкостью и характерным запахом.
Семён работал быстро, но аккуратно, брал не всё подряд — только то, что нужно. Парики — два. Бороду и усы — по комплекту каждого. Грим — набор из пяти баночек, охватывающих диапазон от бледного до смуглого. Клей — два флакона. Пудру. Карандаш для бровей. Кисточки — пару штук. Всё это уместилось в тот самый холщовый мешок, где уже лежала старая одежда. Мешок потяжелел, но не критично.
На выходе из гримёрной вор задержался. На столе лежала потрёпанная книга — «Руководство по театральному гриму для начинающих актёров и любителей, составленное П. Н. Орленевым», — и сунул её в мешок. Пригодится.
Покидал театр через чёрный ход — замок поддался быстрее, чем защёлка, что казалось нелогичным, но к нелогичности мироздания попаданец уже привык… ещё до того, как стал попаданцем, собственно. Дверь вела во двор, двор — в переулок, переулок — на набережную. Ночной воздух ударил в лицо, и Семён вдохнул полной грудью. Адреналин. Добыча. Успех. Три его любимых слова — ну, в топ-десятку точно, рядом с «поесть» и «поспать».
— Норм, — оценил он, быстрым шагом удаляясь от театра. — Хотя книга — это перебор, наверное.
«Нет, не перебор», — неожиданно отозвался Шиза. «Информация — самый ценный ресурс».
— Ого, похвала от божества. Что случилось? Настроение хорошее?
«Скорее — предчувствие. Тебе понадобится всё, что ты сегодня набрал. И даже больше».
— А конкретнее?
Тишина. Ну, разумеется.
Ночевал
