совсем не те…
Ну ладно, это ему ещё придётся осознавать. И вряд ли такое представление о мире, в котором можно послать в дальнее путешествие члена Политбюро, в его голове сможет быстро уложиться.
Ивлев, конечно, оригинал. Этого нельзя не признать. Но тут уже его оригинальность явно выходит за всякие рамки уместного.
А второй момент – он, понимаешь, собрался взять жену, двоих детей, кошку и собаку и умотать на Кубу, понимаешь?
– Нет, ну где это слыхано? – бормотал майор КГБ, пока ехал по городу, крепко, так, что побелели пальцы, сжимая баранку руля. – Взял себе и полетел, вот так он себе это представляет! Причём не на три недели, как это было недавно, в ноябре, а на годы! Ждать, пока Кулаков свои нынешние властные полномочия утратит.
Да кому бы ещё в голову подобное пришло в СССР? Сейчас в ситуации возникновения проблем с властью из страны бежали сплошные диссиденты, и то им ещё постараться надо было, чтобы за рубеж выбраться.
А тут, понимаешь, собираю вещи, уезжаю на Кубу – и просто вас ставлю в известность, чтобы вы, мол, по этому поводу сильно не волновались. Мы будем с вами сотрудничать и дальше.
Нет, ну какая наглость всё же!
Но самое главное, что Румянцев подозревал: со стороны Ивлева это не был запрос о разрешении уехать – это было уведомление об отъезде. То есть Ивлев твёрдо был уверен, что, если он захочет оказаться на Кубе вместе с семьей, он там окажется.
Значит, рассчитывает на то, что при необходимости Фидель Кастро лично за него вступится и попросит того же Громыко, к примеру, выпустить молодого парня с семьёй на Кубу из Союза…
И ведь самое паршивое, подозревал Румянцев, что этот финт хвостом у него вполне может получиться, причём без каких‑то больших осложнений. Тот же Громыко, наверное, будет чертовски рад избавиться от Ивлева после всех этих кубинских событий… Он еще и приплатит, чтобы братья Кастро его насовсем забрали, и он больше никогда не стал снова его головной болью. Подкинет, к примеру, кубинским дипломатам по линии МИД побольше стажировок в Москве, ну или что они там особенно ценят…
А почему это паршиво? Потому что Румянцев уже твёрдо связал свою карьеру с Ивлевым. Майором он через него уже стал… И, как подозревал, решение о том, что именно он станет заместителем начальника отдела, а не Артамонова, как первоначально предполагалось, тоже было тесно связано с тем фактом, что он плотно работает с Ивлевым. Вот такой расклад!
Так что он уже строил планы о том, как при помощи Ивлева досрочно подполковником станет. А там, глядишь, начальник отдела уйдёт на повышение – и он, будучи подполковником, займёт его полковничью должность. С перспективой на вырост!
А на повышение Кутенко тоже сможет уйти достаточно быстро, основываясь на том же интересе высшего руководства к Ивлеву. Когда за твоим агентом с самого верху следит лично Андропов, то все, кто хоть как‑то к его успехам причастны, растут как грибы под дождём.
Да, по Ивлеву в основном он работает, но начальник же отдела наверняка ведь тоже сумеет примазаться. На то он и начальник. Это ж целое искусство, которым, став начальником, разумно в первую очередь овладеть, чтобы карьеру себе хорошую сделать в будущем.
Румянцев и сам собирался потихоньку начать овладевать этим искусством. В каком-то роде стал же уже начальником. Отдел крупный, и даже заместитель Кутенко власть определенную имеет.
А тут Ивлев заявляет, что уезжает. И, скорее всего, судя по тому, что он предполагает, что Кулаков сильно на него давить будет, действительно уедет.
А что самое плохое, Румянцев сильно сомневался, что у комитета есть полномочия давить на члена Политбюро, защищая своего негласного агента. Как‑то это слишком уж чересчур. Да и Андропов имеет репутацию чрезвычайно осторожного человека.
Все же не глупые, все понимают: после той власти, что НКВД имело при Сталине, в Кремле очень боятся, что нынешнее КГБ однажды тоже сможет к таким же полномочиям прийти.
Вот как в такой ситуации ожидать, что Андропов, как председатель КГБ, решится какие‑то свои полномочия использовать для того, чтобы Кулакова подсидеть, к примеру, или надавить на него? Даже если у него какой‑то компромат на Кулакова есть (что вполне вероятно, кто же откажется от такой возможности, как порыться в чужом грязном белье, когда такая возможность есть?) для Андропова чрезвычайно рискованно его использовать. Чревато тем, что снимут его с должности председателя – и всё на этом. Так что, скорее всего, ничего он не сделает, чтобы Кулакова остановить. И если член Политбюро начнет жестить в отношении Ивлева, а вряд ли Ивлев поднимает панику просто так, ему это не свойственно, то его лучший агент на Кубу и умотает…
Румянцев посмотрел на часы. Первая мысль у него, конечно, была, когда они с Ивлевым с этим разговором закончили – к Вавилову обратиться со срочным сообщением об итогах этой встречи. Тот тоже очень жаждал новостей от Ивлева, в особенности хотел узнать, почему Кулаков его к себе вызывал.
Но нет, уже слишком поздно. Нет его уже давно на работе. И ему тоже домой надо ехать. С этим уже получается завтра с самого утра надо будет разбираться. Уже большой разницы нету – поздно вечером в пятницу или рано утром в субботу.
Тем более что, скорее всего, и Вавилов, и Андропов завтра будут на работе. По субботам они в обычном порядке на ней сидят, как в будни. Тогда там и порешают все эти вопросы, что Ивлев вывалил на его несчастную голову…
Румянцев ощущал себя словно крестьянин из деревни, у которого бандиты уводят единственную дойную корову, а он ничего не в силах сделать. Ему этот отъезд Ивлева прям как ножом по горлу…
И что теперь остаётся? Разве что просить, чтобы его отправили на Кубу в качестве связника для Ивлева. Если тот действительно туда уедет. Потому что на других темах он никаких возможностей для ускоренного роста не видит.
***
Москва, окрестности дома Ивлевых
Приехал домой со встречи с Румянцевым, а там сюрприз – Галия с детьми во дворе гуляет!
– Погода глянь какая чудесная! – восторженно сказала жена. – Снежок мелкий падает, и так медленно кружатся снежинки в свете фонарей! Вот прям хочется все же стать художницей и нарисовать, как это
