И он этому нисколько не рад. Боевая фантастика с каплей реалрпг доступна по ссылке — https://author.today/work/441465
Глава 2
Петербург
15 мая 1725 года
Уильям Снайдер тяжело спустился по деревянным сходням с борта торгового судна Ост-Индской компании. Его сапоги наконец-то ударились о твердые доски пирса, и он не смог скрыть облегченного выдоха. Проклятая качка, выворачивавшая внутренности наизнанку долгие недели, наконец-то закончилась. Если верить байкам о том, что у каждого британца в груди бьется истинно морская душа, то Снайдер определенно был бракованным англичанином. Он ненавидел море всеми фибрами своей души.
Ненавидел… вот только судьба неизменно толкала его в морскую пучину. И сейчас он хотел прервать этот порочный круг.
— В две шеренги стройся! — надсадно проорал представитель компании «Русское золото».
Снайдер смерил его тяжелым, враждебным взглядом. Этот обрюзгший, небритый тип с бегающими глазками ну никак не тянул на солидного клерка. В его повадках, в том, как он держал плечи и гавкал на людей, двадцатипятилетний Уильям безошибочно угадывал повадки портового головореза. Скорее уж пират, чем чиновник.
Снайдер знал, о чем думал и о чем предполагал — он сам был пиратом. С шестнадцати и до двадцати лет он бороздил просторы Карибского моря, беря торговые суда на абордаж. И при этом каждый день ненавидел всё, что было связано с парусами, солью и качкой. Наверное, он и сбежал от флибустьеров на сушу только из-за этой ненависти.
Но проклятое море преследовало его. Стоило ему осесть на Ямайке, взять другое имя, как всё пошло прахом. Во всем был виноват ром. Напился в портовом трактире, раздухарился, ввязался в драку… Дело житейское.
Но на беду в таверне околачивались вербовщики военного флота. Они быстро взяли пьяного парня в охапку, обманом заставили подмахнуть какую-то бумагу, и очнулся Уильям уже в зловонном трюме военного брига, под удары боцманского линька. Сбежать удалось только в Англии. Там, вновь сменив имя, он прибился к конторе «Русского золота», наплетя с три короба, что с детства знает горное дело и умеет мыть породу. Квалификацию никто не спрашивал — брали весь сброд. И вот он здесь. В холодном Петербурге.
— Чего застыл, рвань⁈ Сказано — строиться! — вербовщик шагнул вплотную и грубо толкнул Снайдера в плечо.
Уильям медленно повернул голову. Он посмотрел на своего обидчика таким мертвым, ледяным взглядом, что тот инстинктивно отшатнулся на полшага назад.
— Еще раз меня тронешь, — очень тихо, не разжимая зубов, процедил парень, — и я голыми руками вырву тебе глотку.
— А ты вот ему попробуй вырвать, — криво, нервно усмехнулся чиновник, кивая куда-то за спину англичанина. — Все, моя власть над вами теперь заканчивается. В добрый путь!
Вербовщик рассмеялся.
Снайдер обернулся. По каменному настилу пирса, чеканя шаг, к их разношерстной толпе приближался отряд солдат. Впереди вальяжно шествовал рослый, широкоплечий сержант, буквально излучающий уверенность и сытую силу.
— Хорошо тут этих псов кормят, раз такие быки служат, — хрипло пробормотал какой-то оборванец слева от Уильяма.
— Да-а, пожрать сейчас было бы неплохо… — эхом отозвался другой доходяга справа.
Но Снайдеру было не до еды. Его звериное чутье взвыло об опасности. Он вдруг ясно понял: происходит что-то не то. Из-за спины гвардейского сержанта вынырнул невысокий лысоватый человек и с легким поклоном передал «чиновнику» компании увесистый, звенящий кожаный мешочек. Вербовщик хищно оскалился, взвешивая плату на ладони. Это была их цена.
— Нас купили. Как скот на невольничьем рынке, — тихо, скорее самому себе, произнес Снайдер.
Он затравленно огляделся по сторонам, лихорадочно оценивая шансы. Бежать было некуда. Сзади — пугающие, ледяные волны Финского залива, в которых тело сведет судорогой за пару минут. А впереди — три десятка рослых русских гвардейцев с примкнутыми штыками, уже берущих их толпу в плотное кольцо.
— Мы так не договаривались! — хриплый, надсаженный голос мужика, стоявшего плечом к плечу со Снайдером, выразил всеобщее негодование. Это был кряжистый, заросший щетиной портовый грузчик, кутающийся в дырявую куртку.
Вперед неспешно вышел тот самый невысокий, лысоватый человек, что передал деньги вербовщику. Он кутался в дорогой суконный сюртук с богатым меховым воротником. Его лицо, гладкое и сытое, выражало лишь снисходительную скуку.
— Прошу вас не беспокоиться. Вы действительно направитесь на золотодобычу, как это было с вами оговорено, — на ломаном английском, тяжело коверкая слова, но с пугающим спокойствием произнес русский чиновник.
— В качестве кого⁈ — не выдержал Снайдер, делая полшага вперед. — Как рабы⁈
Чиновник смерил Уильяма холодным взглядом с ног до головы.
— Ну какие же вы рабы? — он тонко усмехнулся. — Вы просто рабочие. Но до того, как прибудете на место, вы бесправны. Захотите сбежать — словим и убьем. А труп всё равно доставим по месту назначения. Мне приказано привезти три сотни голов в башкирские земли, где нашли золото. И я их привезу. А живых или мертвых — это мне уже не важно.
Глухая волна возмущения прокатилась по толпе обманутых англичан. Кто-то дернулся вперед, раздались ругательства. Но стоявшие в оцеплении рослые русские гвардейцы в темно-зеленых мундирах не дрогнули. С сухим, зловещим лязгом взвелись курки тяжелых мушкетов, а длинные граненые штыки хищно опустились на уровень груди бунтовщиков. Эти угрюмые солдаты недвусмысленно давали понять: если надо, они без раздумий пустят кровь.
Снайдер тяжело сглотнул, но к ситуации подошел с холодным рассудком. Его мозг, натренированный пиратским прошлым, тут же начал взвешивать шансы на выживание.
«А чего я, собственно, ждал? — рассуждал про себя Уильям, медленно отступая обратно в строй. — Разве они должны были давать нам, чужакам, вольницу на своих землях? А что, если бы мы разбрелись по России и начали тут разбойничать? Правильно делают, что держат нас под стволами. Но ведь от главного никто не отказывается — золото мы намывать будем. И долю свою получим. Вот только где этот проклятый Миасс находится?»
Снайдер, конечно, не был совсем уж наивным дураком. Пересекши Атлантику, он понимал, что мир куда масштабнее и больше крошечной Англии. Он догадывался, что и Россия — страна просторов. Но в его представлении всё это «широкое» укладывалось в понятные рамки: ну, может, дней десять пути пешком, и они дойдут до этого Миасса, встанут лагерем у реки и начнут грести золото лопатами. О том, что до Уральских гор тысячи верст глухой, непроходимой тайги, он даже помыслить не мог.
Напряжение спало, когда на пирс выкатили огромные дымящиеся котлы. Их покормили. И Снайдер даже позволил себе скупую внутреннюю улыбку. Горячая, наваристая каша с кусками сала и краюха плотного черного хлеба как-то сразу притупили тревогу.
