Таннен, я был неправ… Вы… Ваша Федерация… Вы не бросили нас, Вы пришли…
Я ничего не ответил, а что мне было сказать? Потому только кивнул.
В машине Саша заметил:
— Он теперь никогда не предаст.
— Знаю, — ответил сыну.
— Саша, — позвал я.
— Да, батя?
— Ты молодец, я горжусь тобой.
— Мы должны стать достойными своих отцов, героев трехдневной войны, героев защищавших Стальной Город…
— Вы лучше сынок. Мы были дикари с дубинами, вы другие, вы лучше, честнее, добрее, что ли…
— Скажешь тоже батя…
А я вновь задумался Союз хирел. Он рассыпался и расползался на республики, как гнилая ткань. А Федерация набиралась сил. Прямо перед броском. Наша золотодобыча работала 24 на 7, монетный двор чеканил золотые стали, как сбесившийся ксерокс, золота не хватало и мы выпускали все больше и больше серебреных монет. Было тяжело, очень тяжело, нужно было удержать Федерацию, Восточную Европу и весь Советский Союз, хватит ли нам сил? Выдержим ли мы? И будто услышав мои мысли, Сашка продолжил…
— Мы удержимся батя, мы обязательно удержимся…
Глава 20
От хаоса к порядку
Танковый завод имени Малышева стоял, а точнее простаивал. Он будто-бы умер, а если и не умер, а замер в каком-то странном летаргическом сне. Танки, что были востребованы по всему миру Т-64 и Т-80 — гордость советского танкостроения — стояли, будто валялись брошенными в цехах, бронированные туши без двигателей, без приборов ночного видения, без надежды на будущее. А ведь это миллиарды и миллиарды, что так необходимы народу. Тонны, сотни тонн продовольствия и тысячи тонн промышленных товаров. Индия, Пакистан, Ирак, Иран, да практически весь свободный мир, готов был начать отгрузки товаров и продовольствия уже вчера, за эти боевые машины, но увы и ах… Рабочие были распущены по домам. Зарплату не платили уже второй месяц, страна загибалась под пятой «незалежников», хотя спасение было так близко.
Рядом тихо умирала советская воинская часть. Впрочем ее уже называли «украинской», хотя как она была связана с Украиной — загадка…
Хотя казармы и обветшали в них были солдаты. Солдаты срочники из: Казахстана, Сибири, Поволжья, Беларуси, тамбовщины, Новгорода и Пскова, они сидели на табуретках, а старослужащие валялись на кроватях, никакой дисциплины все заворачиваясь в шинели по самые уши. Котельная работала лишь бы трубы не разморозились, а внутри казарм царил ледяной Ад…
Зарплату не платили третий месяц. Причем безумная инфляция сжирала зарплату еще до момента ее получения, деньги еще не получены, а получать уже и нечего, ибо обесценились.
Командир части — полковник Власенко, ветеран Афганистана — сидел в кабинете, схватившись руками за голову. На столе стоял стакан горячего чая, и лежал кусок вчерашнего хлеба. Что делать? Что делать пульсировала в голове мысль. Для выживания оставалось разворовывать часть. Детям нужна теплая одежда, жена говорит дома жрать нечего, одна картошка осталась. Да он и сам знал… Картошка, да соления из подвала, что они закатали летом 1991 года, вот уже три месяца этим только и питаются. А детям мясо нужно! От воспоминания о мясе, желудок предательски заурчал. Все его существо, вся его суть ветерана и офицера была против воровства, но преступная власть не оставляла выбора. А тут еще эта телеграмма из Киева. «Удерживать город»…
Ворота воинской части приветливо распахнулись. На территорию части проехали два БТРа и танк «Носорог» со всеми узнаваемой символикой союзников по ОВД, они сразу заблокировали казармы и штаб наведя свои стволы. Происходило нечто странное, чего ранее никогда не было. Впрочем раньше бронетехнику не запустили бы без приказа и не подняв тревоги на территорию части 90-е херли, всем все по колено…
Солдаты в форме цвета сухой саванны — в черных беретах (спецназ Федерации), с автоматами наперевес, лицами полными уверенности, сытыми лицами в отличие от «украинских солдат» которые давно не помнили когда их хорошо или хотя бы сыто кормили… Быстро рассредоточились по территории. Ни одного выстрела или крика. Только четкие команды на русском языке без акцента.
Власенко вышел поднял взгляд на открывшуюся дверь своего кабинета. Напротив него стоял молодой генерал в такой же форме, только нашивки воинских званий были похожи на те, что носили в РККА до 1943 года, целый генерал со стальными глазами.
— Полковник Власенко? — задал вопрос молодой генерал.
— Так точно, с кем имею честь?
— Генерал-майор Александр Таннен, Группа войск Федерации в Восточной Европе. Ваша часть блокирована…
Власенко вздохнул, он не сопротивлялся. Полковник слишком хорошо помнил Федералов союзников по ОВД. Знал, как те действовали в Афганистане. Еще 10 лет назад в далеком 1982 они могли бы на равных сражаться с Федерацией, а сейчас после правления Горбачева… Не те силы…
— Говорите… — предложил Власенко.
— Полковник, я требую соблюдения присяги и наведения конституционного порядка в республике.
— А Киев требует оборонять город, вот телеграмма. — Власенко молча кивнул показывая глазами на бумагу у себя на столе.
— Что за детский сад полковник? Присяга для вас пустой звук? Вы обязаны защищать конституцию и народ!
— Что мне делать генерал? Что? — Власенко устало и обреченно вздохнул.
— Первое, что я требую это пропустить инкассаторские машины с деньгами на территорию части. Федерация привезла зарплату вашим солдатам и офицерам. Учитывая инфляцию и дабы не было потерь мы заплатим золотом…
— А затем? — Взгляд полковника не выражал ничего…
— Затем — Александр ухмыльнулся — требуется подать список офицеров и прапорщиков, кто стоит в очереди на получение квартиры.
— У меня нет жилых фондов генерал я сам с женой и детьми ючусь в общаге…
— Полковник, напоминаю у вас есть узурпаторы: судьи, таможенники, прокуроры, депутаты, которых никто между прочим не избирал, администрация города и области, да куча разных самозванцев.
Власенко поднял глаза вдруг с надеждой и недоверием посмотрел на молодого генерала.
— Как, Вы их арестуете их?
— Самым натуральным образом полковник, впрочем аресты идут уже сейчас. Напоминаю захват квартир или иного советского имущества в противоречии с законами и конституцией Советского Союза карается по всей строгости Уголовного кодекса СССР. В квартирах должны жить защитники Родины, а не всякие проходимцы!
— А если кто-то откажется выполнять мой приказ?
— Измена присяге при военном положении — расстрел.
— Список будет готов через час, и инкассаторские машины пропущу в часть.
— Благодарю вас за верность народу, полковник. Вы
