меня совсем мало времени. Мне машиной надо заниматься!
— Всё-всё, не сердитесь, пожалуйста, — я сделал успокаивающий жест ладонью и представился, — я Каменев Александр, из гоночной команды автобазы Академии Наук. Слыхали про такую? У нас гараж на Вавилова, двадцать один.
— Ну? — она смотрела на меня исподлобья, пытаясь понять, что от неё нужно.
— Мне сказали, что у вас стоит гоночный автомобиль без дела…
Она злобно сверкнула глазками.
— Машина не продаётся! Разговор окончен — в голосе прозвучали стальные нотки. Стало понятно, что моя собеседница — девушка с гонором. Или, как говорят — с характером.
Видимо, я был не первый, кто интересовался автомобилем, про который мне рассказал Михалыч.
— Нет-нет, подождите, девушка, вы меня не так поняли. Речь не идёт о покупке вашей машины. Я на это вовсе не претендую.
— А что тогда от меня нужно?
— Саша, у нас временно отсутствует в команде автомобиль, и я хотел попросить у вас вашу машину для соревнований. В аренду.
— Как это в аренду? — теперь пришёл её черёд удивляться, она впервые с начала нашего разговора не хмурилась.
— В аренду — это значит в пользование. Вы нам предоставите вашу машину, мы будем на ней участвовать в гонках, а мы вам за это будем её обслуживать, движок форсировать и всякое такое.
— Нет уж, спасибо! Я сама могу обслуживать и ремонтировать машины. До свидания, неинтересно.
Она почти не скрывала своего раздражения и уже собиралась снова лезть под машину. Надо было срочно придумать какие-то убедительные аргументы, но в голову ничего не шло.
— Чехлы могу вам бесплатно пошить, на любую легковушку. А если очень постараться, то и на иномарку. Ещё каждую неделю поход в кино. Кроме того, я приглашаю вас на свидание. Буду угощать вас в кафе мороженым. Я знаю место, где…
— Не интересует, всего доброго, — из-под днища раздался её приглушённый голос.
— Вы меня без ножа режете, Саша. А я, между прочим, ваш тезка, меня тоже Александром зовут.
— Прекрасно, Александр, меня не интересует ваша аренда. Я всё сказала, машину вы не получите.
«Чем же взять эту крепкую деваху? Что ей предложить. Думай, думай, Каменев. Тебе нужна машина!».
Я не собирался сдаваться.
Любовь! Ну, конечно же, любовь! Все девицы в её возрасте мечтают о настоящей любви. Великой Любви с заглавной буквы «Л». В то же время они очень сентиментальны и сердобольны. Они обожают плаксивые истории про любовь!
Надо рассказать ей про Нину и Николая Соменко. Саша Дзюба наверняка поймёт меня и согласится, что Нине нужно доказать, что она совершила большую ошибку, предав команду и Николая.
Я постарался как можно красочнее описать Нину, Николая, команду, как я туда попал, как доставал амортизаторы. Словом, всё, что происходило до и после гонки, избегая упоминания моего конфликта с Соменко и его физического состояния.
Мой рассказ о неверности и непостоянстве нашего бывшего «талисмана» Нины мог пронять до мурашек любую девушку, но Саша оставалась непреклонной.
— Забавно. Куда же смотрел ваш Коля, когда приводил её в команду. Где была его голова? А да, вы мужчины, всегда оправдываетесь тем, что теряете голову при виде смазливой мордашки. Извини, Александр, но я ничем помочь не могу. Жаль, конечно, что так у вас вышло. Ты мешаешь мне работать.
Она перешла на «ты». Это уже кое-что. Хотя мои надежды на то, что рассказ про Нину растопит её сердце и поможет мне в получении гоночного автомобиля, таяли с каждой секундой.
— Саш, ну если вот так по-человечески, ты можешь войти в моё положение? Нашей команде очень нужна машина. Это дело принципа. Понимаешь, не будет машины — не будет команды.
— В положение войти могу, судя по тому, что ты рассказываешь, вины твоей нет. Ты же предлагал ему дождевую резину — гонщик отказался. Но машину всё равно не дам.
— Такое ощущение, будто у тебя в груди камень вместо сердца. А человек страдает.
— Меня мало волнуют чужие душевные стенания. У меня самой море таких. Ваш Соменко сам способен с вашей Ниной разобраться.
— В том-то и дело, что нет, не разберётся. Он лежит в больнице, и большой вопрос — будет ли он ходить.
Она ответила после короткой паузы.
— Ну что же. Это автоспорт. Ваш гонщик знал, на что идёт. Желаю ему скорейшего восстановления и здоровья.
— Ладно, я понял. Спасибо и на этом. Значит, буду искать другой способ наказать этого Махарадзе. В федерации у него наверняка хорошие связи. Его отмажут. Надежды на то, что его дисквалифицируют, нет.
Саша неожиданно замолчала, вылезла из-под машины, поднялась и, глядя мне в глаза, спросила:
— Как ты сказал?
— Что?
— Кого отмажут в федерации автоспорта?
Я недоумённо посмотрел на неё. И тут я понял, что не упоминал имён, когда рассказывал про аварию на последней гонке.
— Махарадзе. Это он столкнул Соменко с трассы.
— Давид Махарадзе?
— Да, он самый. А ты его знаешь?
— Что же ты сразу не сказал про Махарадзе? Это в корне меняет дело.
Она промолчала и сложила руки на груди. Я пока не понимал, что именно её заставило изменить своё мнение.
— Кто у вас старший? Трубецкой?
— По факту да — Игорь Николаевич, а с юридической точки зрения начальство в Академии Наук заседает. Почему интересуетесь?
— Трубецкой хорошо знал моего отца. Если он не откажет мне в просьбе, то считай, что в вашей команде есть машина.
Серьёзность, с которой она произнесла последние слова, не оставляла у меня сомнений в том, что автомобиль у нас будет.
— Хочешь посмотреть на машину?
— Спрашиваешь! Конечно, хочу! Если не покажешь, то я сейчас прямо тут сдохну!
— Пошли.
Она отвела меня в дальний угол большого бокса. С самого начала нашей беседы я не заметил силуэт машины, накрытой брезентовым чехлом.
Мы приблизились к ней, и Саша, отвязав тесьму, рывком обнажила капот и лобовое стекло ещё одной гоночной «копейки».
Вместе с поднявшимся облаком пыли раздался характерный хлопок ткани чехла, эхом разнёсшийся по помещению.
— Знакомься — это Сокол. Иногда я его называю «Соколиком».
— Ни хрена себе! — я восхитился чёрными гоночными полосами и надписями на Жигулях необычной жёлтой расцветки.
Машина выглядела восхитительно и просто переливалась и бликовала своей глянцевой поверхностью кузова. Диски с резиной тоже выглядели сногсшибательно.
Знаменитый Генри Форд произнёс удивительно простую, но весьма значимую для всего автопрома фразу: «Восемьдесят процентов красоты автомобиля сосредоточено в его колёсах».
Похоже, что он не ошибался.
Спортивные кованые диски и резина жёлтой гоночной «копейки» также имели убойнейший вид.
Я не удержался и погладил переднее крыло.
