Шарль был похищен не в Париже, а на одном из курортов Лазурного Берега, где он отдыхал вместе с женой (полицейский женился через несколько лет после того случая) и двумя детьми, поэтому французская полиция и спецслужбы еще не были в курсе произошедшего. И еще долго не будут, потому что первым условием, которое похитители поставили перед семьей Хабиби-старших, была полная тайна. За нарушение они грозили убить… Нет, не Шарля – одного из его детей. Старый Сулейман Хабиби чересчур сильно любил своих внуков, чтобы отважиться пойти против требований бандитов.
– Он добрался до нашего парижского представительства и умолял тамошних служащих связать его со мной, – всхлипывала Натали. – Я помню его – чудесный старик… А когда ему сказали, что это невозможно, – попросил передать пакет для меня.
Саша еще раз пробежал взглядом текст, напечатанный на лазерном принтере. Бандиты обращались не к старому алжирцу и даже не к Наташе – письмо было адресовано непосредственно ему, Александру Петрову.
«Саша, дорогой! – значилось в короткой записке. – Я знаю, что ты теперь человек большой, с высоты своей земли не видишь, но долги-то отдавать надо. Счетчик уже несколько лет тикает. И не только мне, Сашенька, – ты многих людей обидел, дорогой. Так что давай не упрямься – для тебя сейчас это копейки, я знаю. Так что жду от тебя весточки: где, как и когда».
«Каков подлец! – взъярился ротмистр. – Сколько он вам уже крови испортил, а все не уймется… Вы ведь уже знаете, где он окопался? Группу захвата туда – и все! И концы в воду!»
«Нет, граф, – Саша был задумчив. – Простые решения – не всегда верные. Мы же не бандиты – зачем становиться с ним на одну ступеньку. К тому же у него заложники. Дети…»
«Значит, вы готовы отдать ему такую кучу денег? Зря. Он не остановится и продолжит вымогательство во все больших объемах. В конце концов, его все равно придется устранить».
«Вот я и хочу его устранить. Навсегда».
* * *
Саша снял с полки «стазисной» обычную, ничем не примечательную поллитровую банку из-под соленых огурчиков-корнишонов и встряхнул. Неприглядные на вид, сероватые полупрозрачные камешки на ее дне мог принять за драгоценные лишь обладатель недюжинной фантазии. Хотя это были самые настоящие алмазы. Проверенные экспертами, составившими пространное заключение, которое банкой и было придавлено к «полке».
Голконду обнаружил в одном из своих бесконечных рейдов тоже фантаст. Вернее, сначала, повинуясь не вполне ясной логике, он назвал свою планету Паталипутра[31], но сразу же вычеркнул это название, заменив его на более понятное. Кристаллы разных форм, расцветок и размеров он притаскивал из других миров и ранее, но только на этой нашел полный аналог земного алмаза. Точнее, такие же алмазы, что добывали в Якутии и Южной Африке. Наивно, разумеется, полагать, что планета, видимо, в прошлом изобиловавшая вулканами, но теперь спокойная, была просто завалена драгоценными камнями. Возможно, ему просто повезло, как повезло какому-то южноафриканцу, открывшему местечко Кимберли на Земле. Однако та пригоршня кристаллов размером от крупной горошины до фаланги большого пальца оказалась не чем иным, как кристаллическим углеродом, ценящимся выше всех остальных камней. И надо сказать, что внезапно свалившееся на Агафангела богатство не свело его с ума – он прилежно занес находку в отчет и как ни в чем не бывало продолжил методично обшаривать вселенную.
«Вряд ли это потянет на сто миллионов, – скептически заметил ротмистр. – Ну, миллион, ну, два… В крайнем случае – три. Не больше».
«В экспертном заключении значится без малого десять, – возразил Александр. – Причем сказано, что оценка заниженная – два крупных кристалла могут стоить на порядок дороже».
«Десяти все равно не хватит».
«А множитель нам зачем?..»
Саша критически осмотрел десяток одинаковых баночек из-под огурцов на угольно-черной ленте транспортера и добавил еще парочку.
«Теперь вроде бы хватит, – заметил он, ссыпая содержимое всех банок в одну и туго закручивая крышку. – Тут миллионов на сто двадцать».
Вышло где-то три четверти банки – даже не верилось, что эта невзрачная каменная крошка стоит такую баснословную сумму.
«А вообще, – спохватился граф. – К чему такие сложности? Разве вы просто не можете снять со счетов концерна требуемую сумму наличными?»
«Деньги любят счет, Павел Владимирович… К тому же что такое деньги – так, резаная цветная бумага. Я хочу произвести на Мамедова впечатление. Хочу, чтобы он перестал соображать от жадности».
«Ну да, полбанки алмазов вполне смогут вскружить ему голову… Хотя я все равно не могу понять, что вы задумали».
«Увидите».
* * *
Наблюдать за логовом Мамедова долго не пришлось. Где-то через полтора часа Магадан с туго набитым пластиковым пакетом из какого-то супермаркета (через полупрозрачную пластиковую пленку просвечивали литровые бутыли с водой и какие-то круглые и угловатые предметы), покачиваясь, подошел к двери в полуподвал, запертой на большой висячий замок, и, провозившись с ключом, наверное, пять минут, скрылся внизу.
«Ну, тут и гадать нечего, – ротмистра, похоже, охватил охотничий азарт. – Пленники в подвале. Он им еду отнес. Можно освобождать, и все».
«Не торопитесь».
Саша чуть-чуть переместился в пространстве и шагнул на выщербленные камни террасы прямо за спиной у, казалось, дремавшего над неизменной бутылкой Мамедова.
– Не помешал? – громко осведомился он, приставив указательный палец к затылку старого бандита.
Такого эффекта он не ожидал: Мамедов дернулся, будто ему воткнули в спину нож, свалил ракию и закуску на пол и задрал вверх трясущиеся руки.
– Не стреляй! – прохрипел он, решив, что в затылок ему уперлось дуло пистолета. – Давай поговорим!
– Ну, что же, – спокойно заметил Александр, обходя стол. – Можно и поговорить… Да ты опусти, опусти руки-то.
Вблизи было видно еще лучше, как сдал некогда грозный бандит за эти годы: морщинистое лицо, мутные бегающие глазки с синюшными мешками под ними, покрытый сеткой сосудов нос завзятого пьяницы…
– А-а… Это ты? – с трудом узнал он старого врага. – Убивать будешь?
– Зачем? Ты же меня не убил? Хотя и старался. Я выкуп за француза принес.
– Выкуп? – не поверил старик. – А где же он? Сто лимонов, даже «бинладенами»[32] – большой чемодан, а ты – с пустыми руками. Сразу говорю: я чек не приму и карточку – тоже.
– Это понятно, – улыбнулся Саша. – Только мелкими, бывшими в обращении купюрами. Но тогда даже не чемодан, а железнодорожный контейнер понадобится.
– Не волнуйся, – оскалился мерзавец, демонстрируя желтые кривые зубы. – У меня места хватит. И смотри – без глупостей: твоих французов хорошо охраняют, и чуть что…
– Сомневаюсь, что Магадан такой уж хороший охранник. Кстати, как ты его нашел?
Глазки Мамедова воровато забегали.
– А зачем мне его искать? Он всегда на меня работал. И в экспедицию твою по моему приказу пошел. Правда, чуть не сдох при этом…
– Значит, придушили тогда бичи совсем не того…
«Он же и указал тогда на невиновного, – обличающе заметил незримый ротмистр. – Двойной Иуда!»
– Магадан, он хи-и-итрый! – захихикал, потирая руки, Мамедов. – Я его заприметил, когда сам на шконке чалился. В семидесятых еще.
– А он золотишком с тобой поделился? – невинно спросил Петров, присаживаясь напротив торжествующего бандита.
– Каким еще золотишком? – нахмурился тот.
– А тем, что он тогда с Корабля утащил. Несколько кило там было, по моей прикидке.
Старик почему-то сразу поверил Александру. Видимо, знал за подельником не один такой фортель.
– Вот ведь гнида! – хлопнул он ладонью по столу, разбрызгивая ракию. – Чуял я, что тут дело нечисто… Вот гнида!
– Ну, не убивайся так, – делано пожалел Саша бандита. – Того золота уже концов не сыщешь. Было и сплыло. Я тебе лучше дам.
– Тоже золото? – глаза старого преступника алчно загорелись.
– Ты головой-то думай. Золото на сто миллионов евро несколько тонн весит. К чему оно тебе? В карман не спрячешь.
– Я найду, куда его деть!
– Не сомневаюсь. Но я лучше предлагаю.
Петров вынул из кармана пиджака банку и со стуком поставил ее на стол. Алмазы дробно брякнули о стекло.
– Чего тут! – Мамедов жадно схватил банку и свинтил крышку дрожащими пальцами. – Тьфу! Стекляшки какие-то…
Саша молча отнял банку, выудил из груды сокровищ один камешек и со скрипом провел им по стеклянной стенке. Осталась четкая глубокая черта.
– Ну. – Он бросил камешек обратно и придвинул банку разинувшему рот старику. – Помнишь, чем стекло можно поцарапать? Не все мозги пропил еще?
– Алмаз… – с трудом сглотнул тот, дернув щетинистым кадыком. – Они все такие?.. Ну, настоящие…
– Проверяй хоть до посинения, – махнул Александр рукой.
