пороге школы, помахала рукой и, не останавливаясь, позвала меня приглашающим жестом.
— Идем, я о тебе сказала, Валентин Николаевич ждет, у него мало времени, надо вторую смену принимать.
Мы протиснулись в школу, кишащую детьми, и зашли в директорский кабинет, где отчетливо пахло коньячком и копченой колбасой. Стол секретаря был отодвинут, вокруг — расставлены стулья, много стульев. Видимо, вчера взрослые устроили посиделки, знакомились и заседали по поздней ночи.
— Сейчас он придет, подожди.
Только я собрался сесть, как дверь распахнулась, вошел наш дрэк и светловолосый мужчина средних лет, с массивным подбородком, квадратным лицом и мощными руками. Он был не толстым, не накачанным, а просто кряжистым, как дуб. Лекс-крепыш вырастет, станет таким же.
— Павел! — расплылся в улыбке Валентин Николаевич, и на его щеках прорезались морщины. Когда-то там были ямочки. Сложно представить их на таком монументальном лице! — Леша столько о тебе рассказывал, теперь хоть в живую тебя увижу.
— Это наш Павел, — вставил свои пять копеек дрэк, — финансовый гений и будущий новый русский. Автор идеи летнего лагеря.
— Я знаю, он с моим сыном дружит. Очень приятно, Паша. Илона Анатольевна сказала, у тебя ко мне есть дело. — Он покосился на дрэка. — Пытался выпытать вчера — не сказали, представляешь?
— А чего мы будем вмешиваться, — проворчал дрэк. — Это ваши дела.
Начал я издалека, рассказал про друзей, о том, как поехал в Москву спасать исчезнувшего деда и познакомился с парнями — дрэк аж глаза распахнул, он не слышал этой истории. Похвалил их за неравнодушие и наконец представил свой план по вовлечению московских школьников в нормальную правильную жизнь.
— Мы проведем тренировку на спортплощадке, — завершил рассказ я. — То есть эффектно выступим, чтобы они загорелись желанием присоединиться после просмотре боевиков. Нужно, чтобы вы запретили детям туда ходить и смотреть, но так запретили, чтобы им стало вдвойне интересно, и они пошли. Сами же понимаете, как сладок запретный плод.
— Понял. А дальше мне Илона Анатольевна рассказала. Были сомнения, что ребята заинтересуются, теперь же понимаю — могут. Интересная задумка, хорошая. А спортивный лагерь можешь организовать? На море? — Его глаза заблестели.
Наверное, он заскучал по далеким советским временам, по пионерлагерям и зарницам, палаткам и кострам, по ощущению, что жизнь беззаботна, пахнет летом и морем. Ему захотелось, чтобы и его ученики познали, каково это, но в первую очередь, чтобы это познал его сын.
— Хорошая идея, я подумаю.
Он кивнул.
— А я запрещу, но разрешу смотреть вашу тренировку, чтобы ребята заинтересовались. Спасибо, Паша.
Я скосил глаза на директора, который был чем-то недоволен и тарабанил пальцами по столешнице. Что ему за вожжа под хвост попала?
— Координировать действия будем через меня, — вызвалась Илона Анатольевна и добавила: — Я буду подменять воспитателей, которые контролируют старших. Интересно за нашим Юрой понаблюдать.
А уж мне как интересно понаблюдать!
Потому на базу я не пошел, остался в школьном дворе ждать автобус, который привезет ребят с вокзала, в том числе Чумакова.
Автобус с детьми прибыл через полчаса, я зашагал навстречу текущему навстречу потоку.
На Любку внушение толком не подействовало. Точнее, подействовало, но без эффекта. Чума не учился, нормально не развивался, убивал мозг как мог. Вполне возможно, что я придумал его волшебное преображение. Ну ничего, сейчас посмотрим…
* * *
Стартовала наша уборочно-спасательная операция в школе. В засаде сидел Чумаков и ждал, пока все соберутся.
Разбившись по кучкам, белые и пока растерянные северные гости, заполонившие двор, с интересом косились на смуглых аборигенов, то есть нас.
У них наступила незабываемая пора морских купаний, новых знакомств, приключений, страшилок на ночь в темной комнате. Надеюсь, мы с ними подружимся. По себе десятилетнему помню, как круто было познакомиться с кем-то из другого региона, а потом хвастаться одноклассникам, что у меня друг, скажем, из Москвы. Чем дальше дом иногороднего приятеля, тем лучше. Вообще замечательно, если он из какого-то удаленного малоизвестного города, например, Тынды.
Ну а поскольку суббота — отличный день, чтобы поторговать на рынке, перед уборкой я предложил друзьям посредничество Наташки за десять процентов от суммы, которую планировалось вкладывать. Димоны пожадничали и надулись, девчонки приняли новость с энтузиазмом — это ж теперь косметикой можно торговать и всякими модными вещами! Дед в моде не разбирался, потому приходилось довольствоваться тем, что есть, а теперь — совсем другое дело! Слушая их, и Димоны согласились отстегивать Наташке малый процент.
Прежде чем приступить, я приготовил одноклассникам сюрприз в виде Чумы и ждал опаздывающих Лихолетову и Райко. Когда они прибежали, я оглядел собравшихся и проговорил:
— Друзья! У меня для вас сюрприз, надеюсь, приятный. Встречайте — Юра!
Все это время Чума наблюдал за нами из-за темного стекла и вышел из школы, когда я махнул рукой, приглашая его.
Наши вытянули шеи, когда вдруг на пороге появился высокий парень с отросшим чубом и выбритыми висками, широкоплечий, в яркой футболке и шортах с пальмами, с рюкзаком, перекинутым через плечо.
— Это кто? — вытаращила глаза Лихолетова.
А вот Памфилов одноклассника узнал, воскликнул:
— О-о-о… О-чу-меть! Чумандос! Ну ты ваще!
Чума улыбнулся, демонстрируя блестящие брекеты на отбеленных зубах.
— Чумаков? — прищурилась Гаечка и отступила на шаг.
— Представляю вам Юрия Чумакова, — торжественно произнес я. — Улучшенная версия!
— Офигеть! — Памфилов полез обниматься, похлопал Чуму по спине. — Не узнал бы. Богатым будешь!
С радостным криком на Чуме повис Каюк. Пошел Чума по рукам. Он не смущался, радостно скалился. Я наблюдал за ним и отмечал, что у него остались повадки… волчьи, что ли: поворачиваться всем корпусом, бычиться, отпускать странные междометья. Но все равно земля и небо в сравнении с тем, каким он был.
Димоны и девчонки держались на расстоянии — помнили, как он весь класс третировал. Любка и вовсе попятилась.
— Познакомься, Юра, это Тимофей, — представил я бывшего толстяка и нынешнего героя.
Парни пожали друг другу руки, и Чума подошел к Любке, которая пятилась от него по старой памяти.
— А ты вчера приехала, да? — не узнал Чума Любку, принял за москвичку. — Как тебя зовут?
В его глазах читался неподдельный интерес.
— Люба, — хрипнула она, коснулась пальцами протянутой руки и сразу же отдернула их.
Мне подумалось, что, если верить приметам, у нас в компании уже трое богатых: Любка, Тимофей и Чума — те, кто изменился до неузнаваемости.
— Это ж наша Люба, не узнал, что ли? — усмехнулся Памфилов и хитро прищурился.
Чума шагнул к оцепеневшей Любе, просканировал ее взглядом, оттопырив губу. Видимо, он мысленно перебирал известных ему Люб и не находил соответствия.
— Ну же, — подсказал
