что ж, — произнёс он без прежней злости. — Не скажу, что это шедевр оперативной мысли, но признаю, что это и не полный бред. Сынок, это, в общем-то, рабочая бумага. И я бы даже сказал, толковая.
Сидевший у стены народ заметно оживился. Стас незаметно выдохнул. Игумнов, по-моему, тоже.
— Только давайте сразу без иллюзий и фантазий! — продолжил майор. — Объём работы тут такой, что вдвоём вы его не переварите и, тем более, не перелопатите. И втроём вы его тоже не переварите. Значит, будем резать твою писульку по живому и вычленять главное. Первое — автобусы и маршруты! Это да, это основное. Все АТП по городу и области, имеющие ЛАЗы, особенно, само собой, междугородние. Сами, через ГАИ УВД запросим списки автопредприятий, маршрутов и водителей. По приметам, по времени прохождения через автовокзал, по путевым. Тут без бумажек не обойтись. Веселов, возьмёшь под свой личный контроль работу с учётами и запросами. Сегодня же!
Веселов молча кивнул.
— Второе, — Тютюнник постучал пальцем по листу, — Старые, аналогичные по направленности преступления. Это тоже верно. Только не надо мне тут размахиваться на весь Союз. Город, область и, если всплывёт что-то явно похожее по соседям, тогда уже будем думать дальше. Гусаров, поднимешь у нас всё, что было по детям, подросткам, лесополосам, удавкам, половым составам и по прочей мрази. За пять лет. Если надо — сядешь в архиве ночевать!
Борис недовольно поморщился, но спорить с майором не стал.
— Третье — лес! — войдя в рабочий ритм, продолжал Тютюнник. — Место это проклятое, сплетни о нём теперь ещё неделю город жевать будет. И раз уж там, как выяснилось, у нас два разных состава нарисовались, значит, прошариться там надо ещё раз. Но уже с головой и более внимательно. Не толпой, но и не для имитации кипучей деятельности. И прямо сегодня, Корнеев, жопу в горсть и ищите нож, который ваш Мурзин, со слов следствия, выкинул. Раз уж Корнеев его в блокнот записал, пусть не пропадает зря трудовая мысль. Не обольщайтесь в его признанке, ножом мы его крепко к разбою привяжем! Гриненко, за поиски ножа отвечаешь ты!
Стас кивнул.
— И четвёртое, — Тютюнник перевёл взгляд на меня. — Таксисты. Их вы уже пошевелили, и, как ни странно, не без пользы. Значит, продолжать вы и будете. Но теперь уже без скандала и аккуратно. Без ваших вчерашних фокусов. Мне потом ещё не хватало, чтобы весь таксомоторный парк коллективную жалобу накатал, что вы у них трудовые показатели и социалистическое соревнование сорвали.
— Так они бы и без жалобы сорвали, — не удержался я. — Они вчера от организованной поездки на Тухачевского едва хором не поседели…
— Я наслышан уже, — сухо отозвался Тютюнник. — И действиями вашими не восторгаюсь. С таксистами работать надо тоньше. Однако, не они у нас главный приз. Нам автобусник нужен. А потому всё, что может дать наводку на автобус и на его водилу, всё мне сюда на стол! — прихлопнул майор ладонью мою бумажку, — Да, и вот тут еще, — он снова посмотрел в мой лист, — У тебя Наталья какая-то фигурирует. Торговкой записана. Это ещё кто?
— Торговка и есть, — ответил я. — Семечками на автовокзале торгует. К таксистскому миру близка, языком работает охотно, а головой ещё охотнее. Через неё можно аккуратно послушать, кто из водил что видел и кто с автобусниками в приятельстве. И вообще кто из междугородников имеет странные наклонности или непонятные привычки.
— То есть, баба, — с бесконечным начальственным скепсисом уточнил Тютюнник.
— Женщина, — поправил я. — Женщины, они практически тоже люди, товарищ майор! А на мой субъективный взгляд, даже лучше мужиков! Фигура у них красивее и ноги не такие волосатые! — решился я высказать своё суждение.
— Ну-ну… Ты пошути мне еще, Корнеев! — отмахнулся он от моих главных жизненных принципов. — Ладно. Работай и через свою женщину тоже. Только смотри мне, чтобы эта твоя агентурная романтика по всему городу не раззвонила, что милиция какого-то автобусника ищет. Утечёт — я тебя сам, как котёнка придушу и спишу как небоевую потерю личного состава.
— Понял, товарищ майор! — смирился я с полученной угрозой.
— Надеюсь, — буркнул он и снова взглянул на лист. — Машина твоя пойдёт в дело. Не зря ты мне в первый же день про бензин и амортизацию пел. Считай, что по бензину вопрос решён. Талоны я тебе завтра дам. Литров на двадцать пока… Но амортизацию, Корнеев, ты можешь себе отдельно в тетрадку записать, а потом детям своим рассказывать. И не криви рожу! Государство у нас, старлей, доброе и порой даже чрезмерно, но не до такой степени.
В кабинете наконец-то послышались первые смешки. Я тоже усмехнулся, давая понять районному королю сыскарского юмора, что оценил его остроумие.
— Спасибо и на этом, товарищ майор. Век помнить буду! И детям своим закажу!
— Не благодари, — не поняв моей саркастичной весёлости, сурово ответил Тютюнник. — Это не премия, а производственная необходимость. И вообще, ты сильно не обольщайся! То, что ты вчера не совсем обосрался, это не означает, что ты у меня теперь в любимчиках ходить будешь! Просто у тебя всё случайно получилось полезное. Я так полагаю! — тяжелым взглядом медленно оглядел он оперов, — Случайно, — это здесь ключевое слово, если ты не понял. Усвоил?
— Так точно, усвоил! — расслабившись, переступил я с ноги на ногу.
— Вот и хорошо. А теперь слушайте все. С этого момента Корнеев и Игумнов работают по убийству мальчика и по автобусному направлению! На прокурорского Колычева. Но работают от нашего отделения, а не сами по себе. Это значит, что вся полученная информация и все бумажки только через меня. Все выезды за пределы города, если это не горит синим пламенем, только по согласованию со мной! Все сколь-нибудь ощутимые результаты сразу мне на стол и немедленно! Не к концу дня, не завтра и не когда настроение придёт, а сразу. Если ещё раз узнаю о каких-то успехах своих подчинённых от прокурорских или от вышестоящих коллег, то сразу же выгоню к чёртовой матери обоих! Одного назад в следствие, а второго вообще не знаю куда. Да, хоть в ЖЭК лектором-общественником. Мне такие самостоятельные самородки в отделении не нужны! Всем всё понятно?
— Понятно, товарищ майор! — впервые за
