объяснить, что меня так поразило. Сам факт подтасовки, или что слила информацию сама ведущая.
Нет слов! Да чем, собственно, я так возмущена? Нет бы радоваться и спасибо говорить.
Видимо, настолько я обескуражена, что весь спектр эмоций отражен на моем лице. Лера усмехается и уже громче более открыто говорит:.
— Ты одна мою машину отыскала. И вещи про меня говорила такие, которые не знает никто. Ты меня просто поразила в самое сердце. Искренне желаю тебе победы, — улыбка ее становится загадочной и несколько мечтательной.
— Спасибо, Лер, — говорю спокойно и с мягкой улыбкой, — ты тоже чудесный человечек и работать с тобой приятно. Я рада, что сегодня вновь ты ведешь наше испытание.
Возле подъезда началось движение, и Лера поспешила на первый проход вместе с Натальей Воротниковой.
Помнится мне, она-то в «прошлой» жизни и заняла первое место. Интересно, где вообще я нахожусь? Параллельная реальность, которых великое множество? Хотя кому они нужны? Прошлое моего мира? Тогда почему я не в своем теле, а в этом? Одни вопросы.
Зачем я здесь? Неужели кто-то всерьез ожидает от маленького винтика глобальных перемен в истории? Или они планируют отматывать и прокручивать сюжеты вновь и вновь, внося столь незначительные колебания на уровне грязи под ногтями, пока не сработает?
А, может, таится в моем теле сила небывалая? Но стоит мне совершить один неловкий шаг в неверную сторону, и все пропало. Тот же Сенсей оговорился, что свое испытание он провалил.
А если я свое провалю? Что тогда?
Не успеваю докрутить столь глубокую мысль, как меня выдергивает из дум ассистент, подгоняя к подъезду.
— Ань, ну не спи, твоя очередь, я же предупреждала. Вечно разбредетесь, ходи вас лови. Словно нравится вам тут торчать по полдня, — невысокая, плотно сбитая шатенка в ярко-розовом пуховичке явно сегодня была не в духе.
— Снова Михалыч лютует?
— Не то слово! В квартирах и так не развернешься с камерой, еще и хламовники такие. Фу. Просили же убрать все крупногабаритное их комнат, где съемки будут идти. Так нет. Будто наоборот барахло свое на показ выставили.
— Да ладно тебе, дыши глубже, не тебе же там с хлопушкой прыгать.
— Бог миловал! Ты че как, кстати? Сегодня мне погадаешь? Сил у тебя не прибавилось? — и она мне озорно подмигнула.
Гадания были моей головной болью. У кого более-менее получалось хоть что-то на испытаниях, тех осаждала съемочная группа, свидетели испытания, словом, все кому не лень. И вот тут я давала серьезную просадку. Отнекивалась, говоря, что мне нужно сосредоточиться на предстоящем испытании, что применение экстрасенсорных способностей вытягивает множество сил, и прочую загадочную чушь.
А ведь ожидания своей очереди в съемке тянулись порой по полдня. Это и выматывало больше всего.
— Жанна, нельзя судьбу свою узнавать. Иначе не сбудется! Хватит страдать ерундой, все у тебя будет хорошо. Веди уже.
На площадке первого этажа каким-то неимоверным магическим способом уместились двое хмурых операторов и Лера.
Та как ни в чем не бывало давила улыбку и ждала только меня. Мне прикрепили микрофон, поправили прическу, прошлись пуховкой и пожелали удачи.
Включилась подсветка на камере, и та сыто заурчала, начиная запись.
— Здравствуйте. Сегодня мы находимся в доме, в котором продаются две квартиры. Одна на втором этаже, другая на третьем. Совершенно идентичные. Одну из квартир я хочу купить для себя. Расскажите, пожалуйста, в какой энергетика лучше и жизнь моя будет комфортнее.
— Хорошо, я вас поняла.
— С какой начнем?
— Пожалуй, начать нам стоит сверху и затем спуститься на второй.
— Неожиданно. Пойдемте!
Один из операторов убежал вверх по лестнице и попросил нас дважды пройти по лестничному маршу.
Дверь нужной квартиры стояла нараспашку. Встречала нас женщина пенсионного возраста в простой домашней одежде.
В который раз ухмыльнулась. По какому, интересно, принципу отбирают героев для программ? Или им специально запретили наряжаться, мол, чем ближе к народу, тем достовернее. Скажи моей маме в прошлой жизни, что ее по телику покажут… Даже представить страшно, во что вылились бы приготовления к такому знаменательному событию. А уж отсутствие соседей, выглядывающих из всех квартир и вовсе удивляет.
— Здравствуйте, — разлилась патокой хозяйка квартиры. — Проходите, пожалуйста.
Прежде чем шагнуть внутрь, я бегло осмотрелась. Видно, что скручен и убран ковер, вон там вмятины в линолеуме, мебель какая-то стояла. Хозяева явно готовились, зря наговаривают. Разве ж это вина русского человека в том, что строят клетушки, в которых не развернешься?
В целом обычная жилая квартира. Вышивка в тонкой рамке не стене, покосившаяся дверца платяного шкафа, в стенке рядком прислоненные к вазочкам и книгам старые фото. Вальяжно развалившийся и в упор не реагирующий на происходящее толстенный пестрый котяра.
Запах старых книг и вещей. Ну и, может, легкая нотка киснущей на балконе капусты.
— Вы же не собираетесь квартиру продавать, — я строго посмотрела на хозяйку.
Та замялась, кинула быстрый взгляд на ведущую.
Та лишь мягко улыбнулась и поспешила сгладить обстановку:
— Анна, вы просто выберете квартиру, в которой энергетика лучше.
Кивнула и прошла на кухню. Все осмотрела и повернулась к хозяйке.
— Раз в месяц ставьте на пол в кухне блюдце молока и корочку хлеба и просите у Домового защиты. Он обязательно придет туда, где привечают и ждут. У вас неплохая квартира, но защита никуда не годится. Любая негативная энергетика просачивается и остается здесь. Поэтому и маятно у вас, и у вашего сына на душе, тоже. — выделяю последние слова голосом и многозначительно смотрю на женщину.
Та подобралась.
— Пить он не бросит, до тех пор пока вы это спонсируете. Либо вы его выгоняете и больше не «спасаете», и он пусть сложно, но живет и выживает. Либо до смерти строите из себя жертву, самолично раздавая деньги соседям и погашая его долги. И тут же причитая и выпрашивая жалость. Как вам жить, страдать или быть счастливой, выбираете только вы. Хотите быть жертвой, но потерять сына — не останавливайтесь.
Развернулась и пошла на выход.
От моего пронзительного монолога несколько оторопели все. Нет, я не видела в передаче ни про какого сына-алкаша. Но по ряду пустых бутылок за диваном вывод сделать было несложно. Сама женщина пьянчужкой не выглядела, жила при этом достаточно скромно. Ошибиться я не боялась. Не сын, так муж, или какой другой родственник мужского пола, о чем говорили имеющиеся в квартире мужские вещи.
Родственникам таких страдалиц могу только посочувствовать, строят из себя невинных жертв, жалуются на пропойцу на каждом углу. Сами же при этом абъюзят и задалбывают бедолаг сыновей, мужей, отцов
