Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
Нартов собрался было возразить, но император вмешался:
– Господа, хватит споров, суть я уже понял. По-моему, все нормально – ни одно принципиально новое устройство не начинает работать сразу. Галера не утонула? Нет. Машина ее двигала? Да. Все, для первого раза этого достаточно. Остальное – неизбежные недостатки, подлежащие планомерному исправлению. И нам осталось только решить, где это будет делаться, потому как Питер не годится – больно уж много там лишних глаз и ушей.
Император совсем было собрался предложить остров Валаам, но вспомнил, что на военных советах вообще-то первым говорит младший по званию. И, как сразу выяснилось, вспомнил он это очень вовремя, ибо взявший слово Нартов сказал:
– По-моему, тут и придумывать ничего не надо. Государь Петр Великий не зря поставил верфь в Лодейном Поле. Вот уж там никаких лишних на много верст нет, даже необходимых не хватает, верфь за последнее время захирела. Но все равно гораздо проще привести в порядок ее, нежели где-то строить новую. И строевого, и мачтового леса в округе достаточно. Рядом Олонецкие заводы, там точно такая же картина.
– Правильно, – согласился Миних, – если бы не было уже верфи в Лодейном Поле, я бы предложил поставить ее в устье Волхова. Но там, во-первых, все-таки довольно людно, это же известный торговый путь. И с лесом хуже, так что пусть стоит там, где ее Петр Великий поставил.
– А ничего, что дотуда Ладожский канал не дотягивается? – поинтересовалась Елена. – Ведь Ладога – она хоть и озеро, но во время осенних штормов становится злее иного моря.
– Придется, конечно, дотягивать до Свири, – кивнул Миних, – а пока возить грузы с осторожностью. Я строил тот канал, что имеется, и в его продолжении больших трудностей не вижу.
Император ограничился кивком, тихо радуясь, что не успел озвучить свою идею насчет острова. Ведь туда же придется возить и лес, и металл, и вообще все! А по Ладоге, оказывается, плавать настолько опасно, что приходится рыть каналы вдоль берега. Надо же, никогда бы не подумал.
Убедившись, что более никто ничего предлагать не собирается и все ждут его решения, Новицкий изрек:
– Тогда, значит, все вопросы, связанные с верфью в Лодейном Поле и Олонецкими заводами, кроме оснащения их станками, – на тебе, Христофор Антонович. Станками и машинами займется Андрей Константинович, но чуть попозже. А пока надо как-то разобраться, почему в Туле до сих пор не готовы казнозарядные штуцеры. Всего-то тридцать штук требуется, а там все возникают и возникают какие-то трудности! Андрей Константинович, будь другом, съезди и разберись.
– Давай лучше я съезжу? – предложила императрица. – Засиделась ведь в Москве, света божьего не вижу. Да и не получается у меня с большим станком для обточки цилиндров без господина Нартова, это ведь его детище. А со штуцерами разберусь, не такая уж это сложная механика. Дорога в Тулу хорошая и недлинная, всего двести верст, а в нашем возке ехать – одно удовольствие, его совсем не трясет.
«Действительно, – подумал Новицкий, – пусть прогуляется, если бабка разрешит. Вроде бы беременным это полезно. Да и мне не помешает в Тулу съездить – в конце концов, оружейному делу меня обучали куда основательней, чем доисторическому станкостроению, на Нартовском заводе от меня точно никакого толку не будет».
– Согласен. Коли Анастасия Ивановна против не будет, съездим с тобой в Тулу. А к тебе, Андрей Константинович, скоро ученики прибудут с Урала. Демидов обещал, что не дубы, а лучшие в своем деле. Так что ты к ним присмотрись на предмет того, кого из них после учебы обратно отправить, а кого оставить у себя.
Нартов глянул на государя с некоторым сожалением – мол, да неужели ты думаешь, что этот выжига такого не предусмотрел и не принял каких-либо мер, чтобы самые достойные обязательно вернулись к нему? Во взгляде же Миниха читалось одобрение – надо же, а молодой царь, кажется, и такую акулу, как Акинфий Никитич, уже успел на какой-то крючок подцепить, иначе не предлагал бы подобного. Далеко пойдет юноша, ох далеко, и уже сейчас видно, что не совсем так, как его дед. Тот все предпочитал делать напором да натиском, а у этого любимый метод – резко, но потихоньку. Без, как он сам часто говорит, лишнего визга.
На этом общая беседа закончилась. Нартов пошел на завод, у Елены тоже нашлось что-то срочное, и в кабинете кроме царя остался один Миних. К нему у молодого императора было еще два дела.
Ведь если сейчас отправить Христофора Антоновича на Ладогу, то он скорее всего не обидится – сам же инициировал всю эту возню с пароходом. Однако может остаться небольшой осадок оттого, что его вроде как оттирают от руководства военным ведомством, где все больший вес обретают Ласси с Румянцевым. Нет уж, на ровном месте создавать почву для обид ни к чему, тем более что подготовка к грядущей войне за польское наследство все-таки куда важнее, чем один пароход, пусть даже и сколь угодно хорошо плавающий.
– В общем, я с тобой, фельдмаршал, хочу поделиться своим беспокойством, – начал император. – Больно уж распутную жизнь ведет польский король Август Сильный, совсем себя не бережет. Тут и пьянки, и пляски до утра, и бабы. Вредно такое в его возрасте, мне это Кристодемус точно сказал. Я даже опасаюсь, не помер бы король. Вот так прямо не взял бы и в самом начале февраля не помер бы. И что мы тогда делать будем? Ведь на трон полезет Станислав Лещинский, причем поначалу его поползновения могут увенчаться успехом. Кажется, пора писать диспозицию – какие полки и корабли куда двигать. С прусским королем я уже договорился – часть сил можно будет заранее отправить на его территорию.
– Э…э… ваше величество, – осторожно переспросил Миних, – а ты точно знаешь, что нам уже пора начинать волноваться?
– Абсолютно точно.
«Ну и дела, – растерянно подумал фельдмаршал. – То-то этот Кристодемус так надолго ездил в Пруссию! Получается, что он еще кое-куда успел, подлец. Интересно, как он ухитрился чем-то таким опоить короля, что теперь может гарантировать Петру дату смерти? Знает ведь, что ежели обманет государя в таком вопросе, то ему не жить. Или Шенда не опаивал Августа, а проклял – говорят, он и это может? Ох, грехи наши тяжкие; давно ведь чувствовал, что с этим мерзавцем надо поосторожнее…»
Однако фельдмаршал, разумеется, задал совсем другой вопрос:
– Кто, кроме Лещинского, будет претендовать на трон? И кто для нас более желателен?
– Фридрих Август, сын нынешнего короля. И прусский принц Фридрих, жених нашей цесаревны. Кто из них победит – не знаю. Нам в общем-то все равно. Правда, там вроде может путаться под ногами еще какой-то португальский инфант, но его как кандидата на победу можно не рассматривать.
Покидая Лефортовский дворец, Миних пребывал в задумчивости. Причем не только оттого, что требовалось срочно готовиться к войне с Польшей, где, как уже сказал государь, лично на нем будет быстрое взятие Данцига. Здесь у фельдмаршала особых сомнений не было: раз надо – значит, возьмем. Христофора Антоновича больше беспокоило то, как изменилась обстановка вокруг молодого царя за недолгое время его, Миниха, отсутствия.
Во-первых, окончательно подтвердилось, что роль Кристодемуса далеко выходит за пределы простой заботы о царском здоровье. Оказывается, он не только врач, но и инженер, только это было бы еще полбеды. Но Шенда, похоже, еще и занимается такими делами, про которые не то что спрашивать – догадываться и то следует, соблюдая сугубую осторожность.
Во-вторых, при дворе появилось новое действующее лицо – лейб-повитуха. Причем видно, что к ней с большим уважением относится не только императрица, это было бы вполне понятно. Но ведь и сам царь прислушивается к этой бабке! Интересно, что он в ней увидел?
Уже подъезжая к дому, фельдмаршал нашел ответ на этот вопрос. Ведь и Петр, и Елена – по существу сироты. Материнского тепла ни он, ни она не знали никогда в жизни, но наверняка по нему тосковали, пусть даже для самих себя незаметно. Вот, значит, эта заботливая старушка и заменила мать сначала императрице, а потом и самому императору. Хорошо хоть она в политику не лезет – понимает, что там и без нее хватает желающих, причем куда более весомых. Но попытаться как-то наладить с ней отношения все-таки стоит. Хотя бы из самых простых соображений – к кому обращаться, ежели вдруг заболеешь? Не к Блюментросту же с Бидлоо, кои чуть не уморили молодого царя. И уж тем более не к Кристодемусу – тут мало того что от его запросов без штанов останешься, так еще неизвестно, что этот безбожник сотворит с тобой за твои же деньги.
Император же, оставшись в одиночестве, положил перед собой лист бумаги и задумался – что сделано для того, дабы грядущая война за польское наследство обошлась России минимальными потерями и вообще заняла как можно меньше времени? Что из желательного уже никак не успеть, а что – еще можно, если слегка поднапрячься? Времени-то осталось совсем немного…
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
