обладание такой красоткой.
Девушки в школе на меня заглядывались всегда. Ровесницы, те, что немногим помладше, и даже постарше.
Не то чтобы я был какой-то потрясный красавец или видный король школьных дискотек.
Нет, скорее я был средней внешности, но крепкого телосложения. Спорт давал о себе знать к концу восьмого класса. Стригся я коротко, одевался и обувался просто и при этом всегда чисто.
Класса с пятого я завёл себе привычку надраивать школьную обувь до зеркального блеска.
При этой простой внешности девушки во мне всегда что-то находили. Им со мной было весело, мне с ними интересно.
Я никогда не переходил границ дозволенного и относился к каждой уважительно. Может, поэтому девчонки в моём обществе чувствовали себя уверенно.
Наши самые обычные девчонки. Но ведь Саша была особенной! С такой девушкой я впервые находился так близко рядом и ощущал у себя на коже её лёгкое дыхание.
А иногда я чувствовал своей грудью мгновенные прикосновения к её телу.
Мы молча кружились в танце, и мне совсем не хотелось говорить. Моим единственным желанием было оставаться в этом танце вечность.
— Знаешь, Каменев, — первой заговорила она. — С тобой так приятно просто молчать… Если бы ты знал, как я устала от болтливых и самовлюблённых ухажёров… А в тебе с самого первого дня нашего знакомства чувствуется какая-то надёжность.
Я улыбнулся и снова посмотрел в её глаза. Она говорила искренне.
— Ты невероятно красивая, ты даже не представляешь…
Она засмеялась и приложила палец к моим губам.
— Так, Каменев. Стоп! Замолчи, а то ты так все впечатление о себе испортишь. Не будь, как эти…
— Как кто?
— Как те, которые видят во мне только глупую, смазливую куклу.
— Не буду. Ты не кукла. Ты гонщица!
Она снова засмеялась своим приятным смехом.
— Сволочь! — шепнула она мне на ухо, — мы так мало знакомы, а уже ты знаешь, как растопить моё сердце.
Её ладонь скользнула вдоль моего плеча к шее. Она поворошила тонкими пальчиками ёжик моих волос на затылке. Вдоль позвоночника сразу побежали мурашки.
А ещё я вдыхал пьянящий аромат её пряных духов.
— Только ты это, нос не задирай. Когда я сказала «со своим молодым человеком», я вовсе не это имела в виду.
— Да? А я уже губы раскатал, думал, что ты моя… — я улыбался ей и продолжал держать в танце комфортную для неё дистанцию, — что же ты имела в виду?
— Я видела, что ты был готов затеять драку, а я, если честно, не очень хочу, чтобы нам испоганили такой прекрасный вечер. Я постаралась дать понять, что ему со мной ничего не светит.
— Ты просто огонь, а не девушка! Коня на скаку остановишь, в горящую избу, далее по тексту.
Она чуть ближе прижалась ко мне.
— Хотя ты балагур, ты мне нравишься. Но свобода мне тоже дорога. Поэтому я пока не знаю, что перевесит на чаше весов: свобода или…
Теперь пришла моя очередь прикрывать ей губы пальцем.
— Молчи, а то ты так все впечатление о себе испортишь. Не будь, как эти…
— Как кто?
— Как побрякушки?
— Кто такие побрякушки? — она с любопытством посмотрела на меня.
— Потом как-нибудь расскажу, не сегодня, — я почему-то вспомнил Нину, бывшую девушку Фоменко.
— «Поросло травой место наших встреч…» — Носков закрыл глаза. По залу раздались жидкие аплодисменты.
Музыка смолкла, вокально-инструментальный ансамбль «Надежда» закончил играть песню.
Снова загудели голоса посетителей. Звенели бокалы, столовые приборы стучали о посуду.
Часть официантов, одетых в белые рубашки с бабочками, бордовые жилеты и чёрные фирменные штаны, стояли, облокотившись поясницами о комоды вдоль стен, в которых хранили приборы, салфетки и прочую ресторанную утварь типа солонок.
Они наблюдали за происходящим.
Мы вернулись за свой столик, над которым витала неуловимая аура блаженства и молодости.
Даже присутствие людей Махарадзе не могло обезобразить эту волшебную атмосферу доброго вечера, потому что я знал — сегодня самый везучий день в моей жизни.
Серёга подозвал нашего официанта. Указал пальцем на пятёрку, лежащую на столе, тот немного поклонился, а затем её мгновенно оприходовал.
Потом Серёга что-то наговорил официанту на ухо, тот внимательно слушал и кивал до тех пор, пока мой друг не достал ещё одну пятёрку и положил на место, где до этого лежала первая.
Потом официант кивнул в последний раз, забрал початую бутылку «Столичной» и удалился с ней на кухню.
Это меня немного удивило, потому что в ней всё ещё оставалось больше половины невыпитого.
Я непонимающе посмотрел на Юрка, мол, что происходит? Но тот лишь подмигнул мне в ответ.
Через некоторое время официант вернулся и налил по рюмке мне с Серёгой.
Мой друг предложил очередной тост. Что-то из разряда — за самых красивых, умных и добрых. Одним словом, за мужиков.
— Ты комсомолец?
Я согласно кивнул.
— Тогда, до дна! — потребовал он по окончании своей пламенной речи, посвящённой светлому будущему всех комсомольцев Союза, особенно служащих во Внутренних Войсках, и за нас с ним в частности.
Я ещё больше удивился, когда он махом опрокинул всю рюмку. А потом закусил солёным огурцом. Я пытался понять, что изменилось, но не находил причин, побудивших его так поступить.
— Давай, кого ждёшь, Академик? — Серёга улыбался.
Я пожал плечами и тоже махнул. Только сейчас я понял, что вместо водки в рюмке была обычная вода.
Юрок хитро подмигнул и налил ещё по одной. Он снова толкал речь. Света не пыталась его остановить, но очень ласково сообщила, что мы сегодня уедем на такси.
— Слушаюсь и повинуюсь, товарищ командир, — Серёга был удал, прикладывая правую руку к голове, накрытой левой ладонью.
Я внимательно посмотрел на него и по губам прочитал:
«Готовься, начинается!»
Вот в чём дело! Я посмотрел за спину. Столик наших врагов «пас» и пытался определить, насколько мы пьяны. Юрок решил подыграть. Видимо, у него сработала интуиция. Одного из них не было за столом. Я поискал его глазами и увидел, как он стоит у эстрады и засовывает деньги музыкантам.
— Продолжаем наш музыкальный вечер, — конферансье взял микрофон в руки, — звучит следующая музыкальная композиция, которая называется «Детектив».
На этих словах ведущий протянул руку и указал в сторону нашего столика. Посетители перестали есть и снова стали оборачиваться в нашу сторону. Конферансье продолжил:
— Это подарок прекрасной незнакомке в белом платье, вон за тем столиком. От гостей из солнечной Грузии из гостеприимного города Кутаиси. И лично от Константина.
Компания грузин начала хлопать, свистеть и улюлюкать.
Басист кивнул и ударил по струнам, а его сосед стремительными пальцами пробежался по клавишам.
