её слова я. — Каждый играет свою игру. Причём, теми картами, что есть на руках. Иногда жульничая и подглядывая в карты противника.
— Мы противники?
— Ира! — повысил голос Андропов. — Это уже ни в какие ворота…
— Он сам разрешил.
— Пикировка — проявление агрессии. Прекращай. Я терпеть не могу такие вещи. Ты же знаешь.
— Знаю, папа. Через пять минут прошу к столу.
Ирина Юрьевна улыбнулась, отослав улыбку мне.
* * *
«Копейка» стояла в гаражном боксе Московского государственного института культуры и искусства. Так сказала Ирина Юрьевна, когда мы сюда подъехали. Это было где-то в Химках, по пути к Шереметьево. Цвет у машины был синий. Открыв дверь водителя я потянул рычаг капота, замок щёлкнул.
Поднял крышку. Глянул на двигатель. Ни хрена не понял. Двигатель, как двигатель. А Ирина Юрьевна пока мы ехали, сказала, что какой-то особенный. Аккумулятор на месте. Положил крышку капота и придавил её в центре перед лобовым стеком. Замок щёлкнул.
— Нормально, — подумал я.
Аккуратно прикрыл дверь. Закрылась. Открыл-закрыл. Ты смотри ка. Хлопать не надо, как в нашем старом холодильнике «Саратов».
Наш «прикреплённый» ключом отпёр багажник.
— Михаил, иди сюда, — позвал он.
Я подошёл.
— Вот горловина второго бензобака. Переключается бензопровод из салона.
Он прикрыл багажник и, пройдя вперёд, и открыв водительскую дверь, сел на сиденье и просунул левую руку под торпеду.
— Вот тут. За рычагом капота. Нащупаешь сам потом.
Вставив ключ в замок зажигания, он провернул его и машина, раза четыре вжикнув, завелась и мотор заработал.
— Двигатель тут мощнее, чем на обычных Жигулях. Вообще-то эти машины специальные и предназначены для… Ну, ты понял, для кого. Их в год делают штук пятьдесят всего. Двигатель один и шесть литра. Мощность семьдесят восемь лошадей. Задние пружины усилены. Есть электро-усилитель руля. Омыватель стекла электрический.
— А какой он ещё может быть? — удивился я.
Охранник посмотрел на меня и усмехнулся.
— Ножным, Михаил. Ножным. Левой ножкой качнул, и водичка полилась. А тут кнопочка.
Он показал на тумблер.
— Ладно, отойди. Выведу.
— Да, я сам выведу, — обиделся я на подначку.
— Да? Ну-ну…
Он вылез. Я залез.
— Про движок не забывай. Мощный. И со сцеплением аккуратнее.
Понадавив на педаль газа и послушав звук довольно тихо работавшего двигателя, я поправил зеркала заднего вида, для чего пришлось сначала открыть стекло, а потом выйти и глядя в зеркало найти в нём примерное расположение головы. Впрочем, мы с «прикреплённым» были примерно одного роста, а потому, я это делал больше по причине мандража.
Сцепление я отпускал медленно, наплевав на то, что могу пожечь, и машина тронулась мягко и вписалась в ворота, которые, если что, находились не напротив, а чуть в стороне, идеально.
— Нормальный ход, — почему-то сказал «прикреплённый». — Обладаешь! Ну, что, куда поедем?
— Я Москву не знаю, — соврал я.
— Так, на Таганку и поехали. У нас в двенадцать встреча с… Ах чёрт… Переодеться же надо.
— Так, давайте здесь и переоденемся. Я помогу.
Хм! Переоделись в брови, усы, бороду, парик, простую серую рубашку и пиджачную пару, слегка потёртого и немодного вида, не новые, но чистые туфли.
— Гримироваться тебе не надо. Ты так загорел, что сойдёт за старческую пигментацию.
— Согласен, — подтвердил «помощник».
— Высоцкий сам актёр. Может и увидеть фальшь.
— Фальшь — твой голос, — сказала Ирина. — Будешь немым старцем. И за руку его не бери. Руки то у тебя молодые. Со спины зайдёшь.
— А что это вы с Семёнычем задумали? — позволил себе задать вопрос «помощник».
— Будем имитировать целителя. Буддистский монах его уже в том году лечил, сейчас этот…
— Да? Могу я тоже поприсутствовать?
— Нет, Саша. Нам бы самим к нему прорваться, что бы он не отказался. А тут при свидетеле… Пойми правильно. Он и так на взводе. Вы на «Волге» сзади едьте. А мы сами доберёмся. Я дорогу Михаилу покажу.
Как доехать отсюда до театра на Таганке, я знал. Путь был долгий. И за него я вполне привык к автомашине. И к педали сцепления привык довольно быстро. Спорт и прокаченные мышцы тоже чего-то стоят. Гидроусилителя тормоза не было. Приходилось ногой педаль втаптывать в пол, ха-ха, от бедра…
— Как на велосипеде, — сказал я подхихикивая.
— Будь ты шпионом, ты бы уже сто раз прокололся, — хмыкнув, сказала Ирина.
— Так я же не шпион, — хмыкнув, парировал я.
Улицы не сказать, чтобы были пустынны. Да и узковаты они были сейчас. Это потом их расширили, снеся некоторые здания и сделав туннели и развязки. Так, что легким вождение автомашины мне не показалось. Да и жарковато было в костюме старца. Я даже парик на время снял.
Ехали мы около часа. Проехали тридцать километров с хвостиком. Останавливались и объезжали центр и ремонт дороги, причём Ирина отправила меня какими-то дворами. Вспотеешь тут. Несколько раз она предлагала поменяться, но я мужественно завершил пытку «Жигулями», будь они неладны. Даже мысль мелькнула, отказаться от подарка. Но только мелькнула.
Туннеля, ныряющего под Таганскую площадь, не было. Была односторонняя улица в два ряда. С той стороны, где был театр, стоял запрещающий остановку знак «креста», и мы встали сразу напротив, а вслед за нами припарковался синий «Мерседес» Из которого вышел Высоцкий и сразу пошёл к нашей машины.
— Слышь, старик, тебя кто так ездить учил? — спросил он меня, довольно грубовато заглядывая в открытое окно.
— Фу, мля, — подумал я. — Хорошо, что я уже натянул на себя парик.
— О! И правда — старик! — улыбнувшись и удивившись, сказал Высоцкий. — Хм! Тогда понятно. Извините! Хорошая у вас машина! Новая, наверное?Не привыкли?
Он нагнулся ниже, заглядывая в салон.
— О! Иришка! А я думаю, чьи это такие знакомые ноги? Привет!
— Здравствуй, Володя, — Ирина зарделась.
Высоцкий тоже как-то особо улыбался, прямо растекался, как медовый пряник на солнце. И так резко у него это получилось. Переходы. Сначала гнев, потом растерянность и почтение, а потом, хм… Любовь? Хм!
— А-а-а…
Он посмотрел на меня.
— А вы не тот ли, э-э-э… Про которого мне…
Он посмотрел на Ирину Юрьевну.
— Тот-тот, — сказала она. — Давай, не пойдём в театр. Нам только десять минут нужно. Это отец Михаил. Он молитву прочитает
