дл я этого ты должен постоянно находиться рядом.
— И лучше, если мы вместе будем находиться где-нибудь… Где-нибудь! Ха-ха! В горах, например! У вас же, как я понял, сейчас отпуск? Закатимся куда-нибудь в глухомань?
Я посмотрел на Ирину Юрьевну.
— Ты про Бикин?
— Ну… Вертолётом закинете нас в ту деревню староверов?
— Деревня староверов? Это где? — с интересом спросил Высоцкий.
— Это у нас в Приморском крае. Я из Владивостока.
— Ничего себе, откуда тебя к нам занесло!
Высоцкий выглядел всё лучше и лучше. И, видимо, точно также себя и чувствовал. И настроение у него улучшалось.
— Там такая рыбалка! Такая глухомань! — сказал я.
— А можно и я с вами? — спросила Ирина Юрьевна.
Я посмотрел на Высоцкого.
— Возьмём?
Тот улыбнулся.
— С Иришей я хоть на край света.
— Ну, тогда поехали. И не заезжая домой. Есть, кому сообщить надо, что вы уезжаете в санаторий?
— М-м-м… В принципе, нет. Но… Ты серьёзно, вот так вот сразу?
— Мы серьёзно? — спросил я Ирину Юрьевну.
— Конечно, серьёзно, — сказала Ирина. — Поехали. Садимся в машину к Владимиру Семёнычу. Твою отгонят в аэропорт, погрузят и отправят. А мы ставим Володину машину, тоже пересаживаемся в самолёт и…
— Подожди-подожди, — остановил Ирину Высоцкий. — Прямо вот так?
Он развёл руки и оглядел себя сверху.
— Ничего не возьмём?
— Ты машину в гараже у Никифорыча ставишь?
— Ну…
— Ну. Заезжаем к тебе домой, берём самое необходимое: трусы, носки, рубашки, штаны. Это пятнадцать минут.
— Я гитару возьму, — сказал Высоцкий. — Без неё никуда.
— Это понятно, — отмахнулась Ирина Юрьевна. — Сейчас из твоей машины позвоню Дусе, чтобы собрала меня по-походному. Она в курсе. У тебя в гостинице ничего не осталось?
— Всё своё ношу с собой, — кивнул я.
— А во Владивостоке нас экипируют всем необходимым. Даже оружием.
Я заинтересованно посмотрел на «фею».
— Кто вы, Ирина Владимировна? — спросил я, улыбаясь.
* * *
Оказалось, что в моих «Жигулях» имеется «сотовый» телефон. Кнопочный, ха-ха… В бардачке. А я думал, что это он такой большой?
Ирина Юрьевна уверенно набрала нужную комбинацию цифр, поговорила с домохозяйкой. Мы сели в мерседес и поехали его ставить. Вместе с Владимиром Семёновичем поднялись в тридцатую квартиру в двадцать восьмом доме на Малой Грузинской и помогли ему собрать вещи.
Высоцкий был возбуждён и весел. Он то и дело повторял:
— А я не знал, чем себя занять? И писать совсем не хотелось. И видеть, честно, говоря, тоже. А исчезнуть не знал куда. Вы, прямо как волшебники в голубом вертолёте. О! Эскимо захотелось!
На «Волге» заехали за моими и Ириниными вещами. Там нас поджидал Юрий Владимирович.
— Что это вы удумали? — спросил он. — Какая тайга?
— Обычная, — сказала Ирина Юрьевна. — Нам надо Володю из зависимости вывести, а это значит нужно быть постоянно рядом и откатывать его назад. Михаил придумал. И мне кажется, это должно сработать.
— Это ведь не день и не два может потребоваться. Тебя на работе хватятся.
— Я себе командировку выпишу. Про деревню старообрядцев и напишу. Из Владивостока созвонюсь с редакцией, согласую задание. Или из аэропорта.
— Вот ты заполошная! Так и Высоцкий с вами?
— В машине сидит.
Андропов недовольно поморщился.
— Столько от него шума и суеты… Ещё хотел с Михаилом пообщаться…
— Многие знания, многие печали, — сказал я и улыбнулся. — Дай Бог, пообщаемся ещё. За машину спасибо.
— Как ты? — спросил он меня, а потом перевёл взгляд на дочь. — Как он?
— Нормально, — сказали мы оба.
Юрий Владимирович улыбнулся.
— Тимур и его команда, — сказал и покачал головой он. — Дуся пирожков напекла. С собой возьмите.
— Отлично, — сказала Ирина Юрьевна. — Что-то мы и не обедали. Но время ещё есть. В аэропорту перекусим.
* * *
— Только прилетели, сразу сели, — сказал Высоцкий, выходя из самолёта и вдыхая влажный воздух. — Давненько я тут не был.
Он обернулся ко мне.
— В семидесятом году в кабаке подошёл ко мне парень. Представился китобоем из Владивостока. Гуляли они там на широкую ногу. А мы были вдвоём с… А, не важно! Пригласил нас за их стол. Нормальные оказались ребята. Посидели, выпили. А в июне я прилетел во Владик. В квартире у него жил. Как же его звали? М-м-м… Борис? А! Да! Борис! Чурилин! Электромеханик с китобойной флотилии «Владивосток»! Не виделись после этого. Нормальный мужик! Выступил перед ними в доме культуры моряков. Бесплатно, представляешь⁈ Со студентами там же встречался…
Мы спустились по трапу. Бортпроводницы и экипаж самолёта попрощались с Высоцким персонально, выстроившись как на параде.
— Спасибо, ребята, что довезли, — поблагодарил Высоцкий с очень серьёзным выражением лица.
Пассажиры тоже прощались, подавая, для рукопожатия руки. Перезнакомились во время рейса со всеми. Какие-то моряки даже предлагали выпить за знакомство. Но Высоцкий лишь улыбался «джокондовской» улыбкой, и пошутил словами из своей же песни.
— Нет, ребята, только чай.
— Вот это будет самое трудное искушение и одновременно оправдание. Как же не выпить с хорошими людьми? Бесы это, а не хорошие люди.
— Даже так? — удивился он. — Не слишком ли круто? Обычных людей называть бесами? Не гордыня ли сие, отец Михаил.
Он продолжал в шутку называть меня так. Мы с ним много говорили о вере и вообще о духовности.
— Искушение — работа бесов. Они и в тебе, и во мне. Они источники греха.
— Ты же говорил, что в нас Бог?
— Бог внутри, а бесы снаружи. У большинства Бог так глубоко, что и не видно его. А бесы — вот они. Управляют человеком.
— Ты не клирик, чай? — даже спросил меня он после очередного моего отсыла к писанию и разъяснения смысла бытия.
— Не клирик, — покрутил я головой.
Говорили и про решающую роль веры в Бога в построении коммунизма. Спорили немного. Владимир Семёнович быстро согласился с моими аргументами, что десять заповедей — аналог кодекса строителя коммунизма, а православие не мешает строить «рай на земле». Это не протестантизм. А вот стать ступенькой к небесному раю, вполне себе может. Живи по двум уставам и будет тебе счастье.
Ирина Юрьевна тоже участвовала в
