утром. Доктору и сопровождавшему его Ковалеву предоставили отдельное купе в спальном пульмановском вагоне. Немцы расположились по соседству.
Сразу по отправлению помощник завалился спать. Иван Палыч же, расположившись на уютном диване, допивал принесенный проводником кофе и задумчиво смотрел в окно, на мелькавшие там леса, луга и перелески, тронутые багряно-золотистым осенним флером.
Химическая фирма «Hoechst» была основана в городке Хёхсте, ныне — район Франкфурта-на Майне, в 1863-м году. В 1883-м году в качестве новых продуктов стали выпускать лекарственные средства. Одно из первых — антипирин против лихорадки и гриппоподобной инфекции. В 1904 году в лабораториях фабрики синтезировали адреналин в лабораториях фабрики, первый гормон, структура которого была точно известна, и который можно было производить в чистом виде. В 1905-г8оду в «Хёхсте» разработали новокаин, и сейчас вплотную приступили к инсулину… Так что «Хёхсту» было, что предложить… и было, что терять, в случае какого-нибудь грандиозного скандала.
Прибыв в Берлин вечером, вся компания пересела на ночной поезд, идущий до Франкфурта, и уже утром оказалась в главной конторе «Хёхста».
Все документы пописали быстро, вечером устроили банкет или «деловой ужин», а уже на следующий день представители Советской России отправились в Женеву.
И вновь стучали колеса…
— Хорошая штука — дипломатический паспорт, — расправляясь с яичницей, пробормотал Ковалев.
— Что-что? — доктор вскинул глаза.
— Говорю, за нами следят, — отложив вилку, Леонид понизил голос.
Невысокий, крепко сбитый, с открытым, скуластым лицом и спокойным взглядом, Леонид Игнатьевич, несмотря на молодость, уже много чего повидал: санитарный поезд на Западном фронте, на Южном фронте — начальник перевязочного пункта дивизии. Ранение — госпиталь в Казани, ускоренные курсы военных фельдшеров… Ко всему прочему, у Ковалева был нюх на всякие нехорошие штуки! Показаться ему просто не могло. Поэтому Иван Павлович просто попросил:
— Поясни!
— В это вагоне — двое, — Леонид покусал губу. — Высокий, худой, патлатый. С мольбертом… вроде бы как художник. Взгляд такой, вроде бы рассеянный, но, на самом деле — цепкий. Сидит в коридоре на откидном стуле. Сморит в окно… Или нас контролирует? Очень удобно! Кстати, если его мысленно подстричь и переодеть — будет очень похож на одного из наших немцев. Ну, того… помощника Вайбаха. Как его… Артур, кажется.
— Да — Артур… — доктор кивнул и чертыхнулся. — То-то я смотрю, показалось — знакомый! Значит, думаешь, не показалось?
— Думаю — нет. У меня на лица память хорошая!
— А второй?
— Священник…
— Итальянский падре с рыжими английским усами? — не удержался от шутки Иван Павлович.
— Почему — падре? — знаменитую советскую сагу о Шерлоке Холмсе Ковалев, увы, не смотрел, потому как снять ее еще не успели!
— Нет! Он протестант. Пастор.
— Еще лучше — пастор! Пастор Шлаг совсем не умел ходить на лыжах…
— Что-что?
— Так, пустое… Так что пастор?
— Аккуратный, щеголеватый, улыбчивый… Однако, военную выправку не скроешь! И так умильно смотрит на дам! Ни одну не пропустит.
Засмеявшись, Леонид заказал заглянувшему в купе проводнику чай и продолжил дальше:
— Тоже прохаживается по коридору… Когда художник отлучается. Как бы сменяют друг друга.
— Понятно — караул.
На доктора вдруг нахлынуло странное ощущение, что и пастора он где-то и видел… и явно, не в фильме «Семнадцать мгновений весны»!
Хотя… где он мог его видеть? И кто это вообще такие? Кто послал, зачем?
— Думаю, это — «Хёхст», — хмыкнул помощник. — Присмотреть решили за нами. Как там, в Женеве, все пройдет.
— Все правильно — не доверяют, — размешав сахар в стакане, Иван Павлович негромко рассмеялся. — Мы же большевики! И они просто вынуждены с нами дело иметь. На их месте я бы тоже не слишком-то доверял.
— Доверяй, но проверяй?
— Вот именно.
* * *
В Женеве, на перроне, их встретила лично Анастасия Романова. Еще очень юная, она сейчас выглядела куда старше своих лет. Может быть, потому что была одета в строгое темное платье и шляпку с вуалью, а, скорее всего, наложила свой отпечаток важная должность, требующая серьезности и аккуратности во всем. В те времена подростки взрослели быстро.
— Ой, Иван Павлович! Как же я рада! Не спрашиваю, как там, в Москве… Недавно телефонировала сестрам и маменьке с братом…
Каштаново-золотистые локоны, зеленовато-серые, с поволокой, глаза, милое личико. Красивая барышня! Даже из-под вуали видать. Вон, немцы уже все глаза проглядели — и «художник», и «пастор»! Да, да… пастор явно знаком… или…
— Ну, идемте же! Нас ждет машина. Да! Звонили из представительства фирмы «Хёхст». Просили обращаться по любым вопросам. Их контора недалеко от нас, на Тополиной улице. А мы — рядом, на Швабской. Такой красивый особнячок — увидите. И консул, Лев Николаевич, чудеснейший человек, чудеснейший! Я вас познакомлю… Правда, он собирался в Веве, там у нас представительство. Но, надеюсь, еще не уехал.
Красный консульский «Роллс-Ройс» привез гостей прямо к особняку. Консул, оставшийся еще с прежних царских времен, встретил гостей в холле.
— Горностаев… Очень, очень приятно! Какие будут пожелания?
Всех английских и французских представителей в Лиге Наций Горностаев хорошо знал, а так же знал и об их коммерческих делишках с немецкими фирмами.
— Знает, меня по этому вопросу больше Анастасия Николаевна просветила… Родственников-то у нее полно! Считай, весь высший свет. А эти господа много чего знают! Да только мало кому скажут.
— Ох, — снимая пелерину, Настя покачала головой. — Кого только не навестила! Даже самых противных. Дядюшку Эрнста Гессенского, двоюродного деда, Сергея Лехтенбергского… да многих Ну, да, рассказали. чего ж…
— Анастасия Николаевна для них — своя.
— У нас теперь есть полный и точный список! Кто, когда, и с кем… — усаживаясь за стол, совсем по-детски похвалилась Анастасия. Пухлые щечки ее порозовели, заблестели глаза. — Вы, Иван Павлович, телефонировали о какой германской рабочей партии? Так узнала! Вот, и Лев Николаевич очень помог.
— Да, да, — протерев песне, улыбнулся консул. — Кое-что мы узнали. Называется — Deutsche Arbeiter partei — Немецкая рабочая партия. Основана в начале года неким слесарем по имени Антоном Дрекслер и его приятелями по пивной. Сейчас…
Откашлявшись, Лев Николаевич надел пенсне и вытащил из кармана список:
— Итак… В числе основателей — Карл Харрер, журналист, пишет о спорте. Также — некие Дитрих Эккарт и Готфридом Федер. Основную роль играет доктор Пауль Тафель, директор компании MAN и лидер так называемого
