что-то замеряли. Сообщили, что родовой дар Стормсонгов не исчез, задавленный новым, а по-прежнему в наличии. Он даже стал сильнее в ряде аспектов. Почтенные мэтры заверили девушку, что духовная трансформа (так они назвали процесс, идущий в теле Анны) проходит успешно, в мягком варианте, поэтому она не обратится в зеленого гоблина и крышей не потечет. То есть гарантий они дать не готовы, не тот вопрос, чтобы что-то гарантировать, но вероятность крупных ментальных или физических изменений считают минимальной. Мелкие, увы, неизбежны.
По общему мнению, с даром Анне повезло. Он не принадлежал к числу разрушительных, негативно влияющих на носителя и окружение. Профессора были уверены, что в их библиотеке содержаться описания двух или трёх схожих концепций, и выразили готовность помочь с освоением. Даже программу тренировок набросали, целых две, в процессе обсуждения снова подравшись. Теософы не сумели сразу определить, что является манифестацией дара, однако кое-какие мысли у них имелись и на этот счет. Просто проверять их в городе они не осмелились.
Манифестацией назывался процесс, или объект, или явление, служившее своеобразным спусковым крючком. Пение Стормсонгов, танец Коэтнан, приготовление пива Орто, ромашки Поджио, чтение стихов Секвилей… Нечто, интуитивно близкое носителю, позволяющее раскрыть полученный дар во всей полноте. Анна полагала, что для неё ничего не изменилось, поэтому тщательно следила за тем, чтобы случайно ничего не напевать.
Нараставшее раздражение она старательно давила — в первую очередь происходящее нужно именно ей. Любой дар нуждается в огранке, и чем раньше она освоит свой, тем большую ценность начнёт представлять. Конечно, тогда ей придётся быть осторожней вдвойне, потому что врагов у неё прибавится, но она же не собиралась сидеть в глуши вечно! Враги появились бы в любом случае.
Кажется, она не слишком удачно скрывала растущую напряженность, или просто Штальбюль решил, что хватит. Какими бы ни были его договорённости с мэтрессой, полностью прогибаться под её желания он не собирался. Так что наставник вежливо, но решительно оттер в сторонку исследователей, подошедших с очередным экспериментом, распрощался с теософами и предложил леди руку.
— Думаю, на сегодня достаточно. Моя ученица чрезвычайно милостиво ответила на все ваши вопросы, несмотря на то, что устала с дороги, — заявил он. — Она пришла к вам, даже не посетив родную alma mater!
Вообще-то говоря, не явившись первым делом в свой Дом, Анна совершила действие, сомнительное с точки зрения социальных условностей. Девушку оправдывал тот факт, что к теософам её привел лично Штальбюль.
Толпа на улице разошлась, на площадке перед входом находились только самые стойкие и самые везучие. К какой категории отнести близнецов Сен-Касторов с подружками, леди Стормсонг не знала, подозревала, что к обеим. Во всяком случае, если говорить о Франсуазе. Она наверняка притащила остальных и не позволяла уйти, дожидаясь, когда Анна выйдет наружу, чтобы допросить её со всем возможным тщанием.
— Я хотела бы переговорить с кузенами, наставник.
— Конечно, домина. Но должен напомнить, что другие наставники тоже хотят вас видеть.
— Я понимаю. Это не займет много времени.
По мере того, как Анна подходила к друзьям, на лицах у них проступало странное выражение. Смесь восторга, радости, неуверенности, благоговения, страха — многое в их чувствах было намешано. Выглядело так, словно они не знали, как себя вести. Их подруга всегда была необычной девушкой, волевой, целеустремленной, сильной, но покидала Букель она человеком. Та, кого они видели сейчас, казалась кем-то иным.
— Приветствую! — поздоровалась сразу со всеми Анна. И с кривоватой усмешкой спросила: — Надеюсь, вы не ждали здесь пять часов подряд?
— Почти, — кашлянув, ответил Антуан. — Франсуаза взбесилась из-за того, что мы пропустили твоё возвращение, притащила нас сюда, и не давала уйти.
— Неправда!
— Правда! — хором опровергли её Изольда и Эрна, даже скромняшка Берта молча кивнула.
— Хорошо, я в любом случае рада вас видеть, — не дала разгореться спору Стормсонг. — Давайте пройдёмся. Меня ждут на факультете, мы можем поговорить по пути.
Спорить с ней никто не стал. Зато Франсуаза наконец-то смогла вывалить накопившиеся вопросы:
— Расскажешь, что с тобой произошло? Это действительно дар духа? Настоящее благословление, символ чистого сердца? Как ты его получила? Было страшно? А можно тебя потрогать?
— Потрогать? — недоуменно переспросила Анна. — Зачем?
— Потому что те, кто прикоснулся к вестнику, получают часть его удачи! Это все знают! А ещё вы чуму лечите, и те, кто наденет вашу одежду, оспой не заразятся.
Похоже, платья придётся прятать.
— Вы тоже в это верите? — обратилась она к остальным, в первую очередь, к Изольде.
Та пожала плечами.
— Пока стояли, вспомнили все, что слышали, о вестниках. Сказки, легенды, предания. Откровенных глупостей много, другие вещи звучат разумно. Чему верить, непонятно. Так ты в самом деле сразилась с духом, и в награду за доблесть он одарил тебя своей благосклонностью?
Стормсонг ощутила, как зашевелились волосы на голове. Она помнила, как сдерживался дух, пытаясь уберечь её от собственной силы. Драться — с кем? С воплощенной стихией, тысячекратно старше, могущественней и мудрее жалкой смертной букашки? Полный бред.
— Вы же не отстанете? — дружное «неет!» не оставило пространства для маневра. — Ладно, слушайте. Вы помните, что я получила поместье в Черном Кольце. Карт пограничья не существует, поэтому изучать владение приходится заново, что подразумевает частые походы в лес…
Глубоко в подробности леди не вдавалась, памятуя о предстоящем разговоре с профессорами своего Дома. Ей уже надоело пересказывать одно и то же, искусно сплетая правду с недомолвками и умолчанием. Впрочем, по сравнению с только что прошедшим допросом она, можно сказать, легко отделалась — её слушали внимательно, не перебивали, восхищались, и, главное, верили. Не пытались подловить на противоречиях, не высказывали гипотезы, мало имеющие отношения к реальности, игнорируя противоречащие факты.
Заканчивала она, стоя перед входом в административное здание факультета земных искусств. Давление в области затылка подсказывало, что уважаемые наставники заметили появление героини дня и желают пообщаться с ней. Вежливость вежливостью, но их терпение не бесконечно. Поэтому Анна предложила:
— Давайте завтра посидим в «Сове и кукушке». Сегодня, судя по всему, не получится, а к завтрашнему вечеру я разберусь с большинством дел и буду свободна.
— Договорились! — кивнула Франсуаза. — Ты в гостинице живёшь?
— Пока меня приютил наставник. Разумеется, я от него съеду, только ещё не определилась, куда. Не исключено, что переселюсь в общагу, если в городе будет некомфортно.
— Было бы здорово!
Формально жить в доме декана, холостого мужчины не-старческого возраста, Анна не могла из соображений приличия. Неформально она просто хотела иметь личное пространство, закрытое от посторонних. Беда в том, что и в городе, и в университете на
