— Эй, кто-нибудь! Примите коней у ведуна. А ты ступай за мной…
После деревенских изб в десять-двенадцать венцов потолки в боярском доме казались непривычно высокими. Воевода провел гостя шагов десять по совершенно темному коридору, после чего повернул в дверь, за которой открылась просторная комната.
Горница в усадьбе выглядела небогато, но опрятно. Чисто выскобленный пол, оштукатуренные стены, расписанные сказочными цветами и неведомыми зверьми — драконами, фениксами, шестипалыми львами. Вдоль помещения тянулись два укрытых подскатерниками стола, и Верея сидела во главе одного из них. Олег двинулся было к ней, но воевода положил ему на плечо тяжелую руку и указал место на противоположном краю. Двое доверенных ратников уселись справа и слева, Лесавич занял место у гостя за спиной.
— Так что ты хотел мне рассказать? — поинтересовалась женщина.
— Да вот понимаешь… — Ведун положил шапку на стол и развел руками. — Зашла ко мне как-то девица одна, да и попросила парня приворожить…
Приврал Середин, конечно, изрядно, рассказывая, как к нему по кругу то девица, то муж, то жена ходили, друг другу привороты устраивая, но зато вскоре даже суровые гридни начали улыбаться, а после слов ведуна о том, как драпал он с девицей от неведомой деревеньки, пока не поженили — ратники расхохотались.
— Прямо и не знаю, что за напасть творится! — Всплеснул руками Олег. — Одну спас из плена — так чуть в прорубь не спровадила. Другую от дурости избавил — так теперь на мне как хомут повисла. Выручайте, люди добрые! Сделайте чего-нибудь, чтобы она от меня отстала!
— Да-а, — покачала головой боярыня. — И после всего этого ведьмой называют меня. А его — спасителем от нечисти. Лесавич, где сейчас эта красавица?
— В людской, вестимо, боярыня.
— Ступай, скажи там прилюдно, что ведун на службу ко мне записался и в Заколпье отослан. Коли вслед кинется — не препятствуй. Коли тоже записаться захочет — прими. Служанки мне нужны. Ратников молодых тут много, не заскучает девка.
— Слушаю, боярыня.
— Ероха! Поди проверь, чтобы лошадей расседлали и в конюшню отвели, тюки унесли. А то заметит девица, не поверит.
— Слушаю, боярыня, — поднялся гридня слева.
— Ратимир, пойди караулы проверь. Тревожно мне.
— Слушаю, боярыня.
Дверь в горницу хлопнула третий раз. Олег поднялся со своего места и вдоль длинного стола направился к хозяйке.
— А ты, — вскинула глаза Верея. — Ты пойдешь со мной…
Спальня правительницы Колпи выглядела как одна огромная постель — весь пол закидан столь милыми сердцу Вереи овчинами, широкая перина в углу, стены обиты розовым бархатом, потолок — белым шелком, и все это слегка подсвечено из маленького, забранного слюдой окошка под потолком…
— Великие боги, как же ты красива! — уже в который раз поразился ведун, скользя пальцами по нежной коже, касаясь губами розовых сосков. — Как ты невероятно красива.
Они утопали в мягких, как летнее облако, перьях, зашитых в легкую ткань.
— Ты хитрый, скользкий змей, ведун, — тихо засмеялась Верея, вытягивая руки над головой и выгибаясь под его ласками. — Ты все-таки добился, чего хотел. Ты все-таки влез ко мне сюда, хотя я отгородилась от тебя длинными верстами, высокими стенами и преданной стражей…
— Верея… — выдохнул Олег, целуя ей плечи. — Оставь меня при себе.
— Вот как? — Она запустила пальцы ему в волосы, крепко их сжала, дернула, приподнимая голову: — И кем бы ты хотел остаться? Рабом? Или хозяином?
— Кузнецом, — прошептал он. — Твоя кольчуга уродлива. Я откую тебе новый доспех. Он не станет давить твою изящную грудь — он обнимет ее, как тонкий шелк, и повторит в точности каждую линию. Он не станет давить твои плечи — он станет держать их, как воспитанный слуга. Он не станет натирать твои бока — он прильнет к ним, как теплый ветер. Он не будет бить по твоим бедрам — он станет ласкать их, как мои губы.
— Не надо доспеха… — Она разжала пальцы, взяла его ладонями за щеки, привлекла к своему лицу. — Сделай это сам. Сделай это сам, ведун. Мне нельзя тебя видеть, ведун. Рядом с тобой я не хочу быть хозяйкой. Я хочу быть маленьким котенком. Глупым, ласковым и игривым. Будь со мной, ведун. Ласкай меня сам.
Олег не вошел — он слился с Вереей в единое целое, он чувствовал ее пульс, как свой, он дышал с ней одним дыханием, он ощущал блаженные соприкосновения с ее кожей и вместе с ней утонул в горячей сладостной вспышке. Все вокруг залил яркий свет, и только где-то там, за стеной, ожидал своего часа высокий старик с посохом в руках и вороном на плече. Ведун улыбнулся, открыл глаза, и видение исчезло.
— Что ты, мой милый?
— Мне нужно выйти.
— Ну вот… Из двери прямо иди, потом повернешь направо. Темноты не боишься?
Олег только усмехнулся в ответ. Нашел штаны, натянул. Сунул ноги в сапоги, чтобы не насажать заноз на деревянном полу. Торопливо потрусил в темноте, выставив вперед руку и… И вдруг ощутил на левом запястье легкий укол. Он остановился, попробовал правой рукой левую. Да, тонкая ткань оставалась примотанной поверх серебряного креста. Он так привык к этому атрибуту, что порой переставал замечать его существование. Середин отвел руки в сторону, пошарил по стенам, нащупал узкую створку, толкнул.
Слева была комната. Довольно большая — как спальня. И так же куце освещенная. Наверное, поэтому на столе, придвинутом к треугольному, тщательно отполированному серебряному зеркалу, стояли сразу два подсвечника по три рожка в каждом. Вдоль стен тянулись сундуки самого разного размера, некоторые — с обитыми железом углами. Под окном возвышался пюпитр для книг. Ведун шагнул в комнату — крест стал горячим. Олег прошел вдоль сундуков, отыскал самый обжигающий, откинул язычок замка, поднял крышку. Там, поверх бархатного покрывала, лежал длинный прямой кинжал в кожаных ножнах, отделанных серебром и самоцветами. Середин поднял оружие, откинул полог — и понял сразу все…
Длинная спираль с раздвоенным кончиком в центре, две двойные окружности у нижних углов с золотыми точками в центре. Эта была та самая книга, которую показывал ему грек, скачущий на леопарде.
— Так вот почему на тебя не реагировал мой крест, Верея, — прошептал Олег. — В тебе нет никакой магической силы. Сила в этой книге. А ты всего лишь пользовалась готовыми формулами, ничего при себе не храня и ни во что не вникая.
— Ты свернул не в ту дверь, ведун… — Женщина стояла в дверях, в своем роскошном плаще, накинутом поверх шелковой рубашки. Она покачала головой, зажмурилась и громко закричала: — Стража!!!
— Значит, это ты, — кивнул Олег. — А я никак не хотел в это верить.
— Я знала, что нам нельзя встречаться, — покачала она головой, входя в комнату. — Наши встречи никогда не заканчиваются добром. Я знала, что все кончится именно так. Я ведь запрещала тебе приезжать!!! — сорвалась она на крик.
В коридоре послышался грохот, в комнату вломился воевода:
— Звала, боярыня?
— Да. Посадите нашего гостя в поруб.
— Назад! — Ведун рванул женщину к себе, рывком сбросил с кинжала ножны и приставил острие к ее горлу. — Назад, или я убью ее!
Лесавич обнажил меч, двинулся вперед.
— Назад! Назад, я же ее зарежу!
Воевода примерился мечом, и ведун, оттолкнув женщину, метнулся к столу, подхватил табурет и очень вовремя вскинул, подставив под удар тяжелого клинка. Дерево разлетелось в куски. Олег попытался достать противника ножом, но тот оказался слишком коротким. Лесавич ударил снова, больше надеясь на силу и тяжесть меча. Середин принял лезвие на оставшуюся в руке ножку, поднырнул вперед — и опять воевода успел отскочить. В коридоре послышался топот.
— У меня две сотни ратников, ведун. Тебе не удастся справиться со всеми! — выкрикнула Верея.
— Плевать… — выдохнул Олег, ткнул ножкой в лицо воеводе, шагнул вперед, надеясь с замаха чиркнуть кончиком кинжала по горлу… Опять не достал.
— Сдавайся! Они убьют тебя!
— Плевать! — Ведун отбил выпад вверх, поднырнул, взмахнул рукой и довольно захохотал, увидев разрез на поддоспешнике воеводы. — Еще чуть-чуть, и одного я заберу с собой.
— Лесавич, назад, — выдохнула Верея.
— Но боярыня… — чуть попятился, но не опустил меча воевода.
— Я сказала: назад! — повторила женщина и, видя непослушание, пронзительно закричала: — Вон отсюда!!!
— Но, госпожа… — На этот раз воевода отступил к двери, мешая ворваться в комнату другим воинам. — У него нож. И он все видел.
— Я приказала уйти, — тихим и холодным, как острие рогатины, голосом сообщила Верея.
— Слушаю, боярыня, — склонил голову Лесавич и отступил в коридор, прикрыв за собою дверь.
— Ну, и что же ты меня не убил? — повернула голову к Середину женщина.
— Не смог, — пожал плечами Олег.
