Выходишь на старт как на смертельную битву. Думаешь: не дай бог провалишься, сдашь старт, вылетишь из сборной.
— Так и раньше то же самое было, — заметил Левковцев. — Сколько нервов потрачено. Ну, господа хорошие… Вы сейчас куда?
— Я думаю, в ресторан, — заявила Анна Александровна и с лёгкой обидой окинула взглядом всю компанию. — Меня кто-то не позвал на одну встречу, продинамили, а между прочим, «Арзамас» — мой любимый ресторан. А ещё я мать олимпийской чемпионки, которая завтра будет катать произвольную программу вне конкурса!
— Вот как, — удивился Серёга Николаев. — И зачем это?
— Это для популяризации фигурного катания, чтобы продвигать его в более широкие массы, — уверенно ответила Людмила Александровна и с лёгкой улыбкой посмотрела на мужа. — Серёжа, я, кстати, предполагаю, что, скорее всего, федерация пошла на поводу у главных спонсоров, которые уже широко распиарили во всех утюгах этот факт. Лично я считаю, что для олимпийской чемпионки вполне достаточно было выступить на показательных выступлениях.
— Я бы любых спонсоров послал на три советских буквы! — заверил Николаев. — Вот бы у меня боксёр, чтобы развлечь кого-то, лишний бой проводил перед важным соревнованием.
— Ну ты сравнил бокс и фигурное катание, — рассмеялась Николаева, и вслед за ней смех подхватила вся компания. — У вас деньги не такие крутятся, как здесь. Там можно послать спонсоров. Здесь, увы, нет. Ладно, это всё лирика. Давайте решать, в какой ресторан поедем. Я боюсь, на такую компанию нужно было заранее бронировать отдельный номер.
— Люда, а поехали к нам домой, — предложил Николаев. — Места всем хватит. А еду можно из ресторана заказать, на месте. У нас привезут всё что угодно.
Пожалуй что, это был самый лучший вариант развития событий…
… Люда подождала, пока Сашка переоденется, сложит вещи в сумку, и уже тогда вместе вышли в служебный коридор. И… Никогда такого не было, и вот опять…
— Я понимаю, что вы меня, скорее всего… эммм… недолюбливаете, — сказала Зенитка, встретившаяся с телеоператором прямо у двери раздевалки. — Однако не забывайте, что я нахожусь на работе. Поэтому хочу взять у вас небольшое интервью для своего влога и для Первого канала. Давайте не будем разводить лишних рассуждений, сделаем всё быстро и профессионально.
— Говори, — разрешила Людмила.
Зенитка отдала знак телеоператору чтобы он направил камеру на Люду.
— Арина, какие твои впечатления от прошедших сегодня соревнований? — спросила Анна.
— Впечатления самые хорошие, — заявила Люда. — Что ещё сказать? Я процентов 80 этих спортсменов видела на прошедших соревнованиях в Германии и Америке, на которых была. Ребята сегодня катались, по ощущению, уже более раскованно, чем в начале сезона. Больше всего поразила Соня Акатова, которая ещё неделю назад неважно выступила в Екатеринбурге, я там, кстати, тоже была. Такой значительный прогресс заслуживает уважения.
— Хорошо, скажи, пожалуйста, какое впечатление на тебя произвёл явно неудачный прокат твоей одногруппницы Александры Смеловой? — спросил Зенитка.
— Я была удивлена, но не слишком, у каждого спортсмена случаются ошибки, — пожала плечами Люда. — Исправит в произвольной программе.
— Спасибо, больше у меня вопросов нет, — заявила Зенитка и повернулась к Смелой. — Саша, как же так? Ведь недавно мы видели в Екатинске на мастер-классах великолепные прокаты обоих программ! Тебе не кажется, что у тебя в этом сезоне какие-то качели: то вверх, то вниз, то вверх, то вниз?
— Я поосторожничала и подумала, что нужно поберечься при заходе на тройной аксель, — заявила Сашка. — Конечно, можно было прыгнуть и двойной, для этого хватило бы скорости, но тренер мне сказал прыгнуть тройной. И он у меня не получился.
— Так ты считаешь, что это тренер виноват в том, что ты не сделала этот прыжок? — поинтересовалась Анна с лёгкой усмешкой в глазах.
— Тренер настроил меня на прокат, всё сделал правильно. Это моя ошибка! — не согласилась Смелая. — Мне самой нужно было среагировать, и увидев, что на заходе скорость низкая, прыгнуть двойной аксель. Но я выключила голову и сделала как сделала.
— Хорошо, какие у тебя планы на произвольную программу?
— Катать чисто, — пожала плечами Сашка. — От этого зависит моё попадание в финал Гран-при.
— Что вы скажете своим болельщикам? — с лёгкой усмешкой спросила Зенитка.
— Я скажу лишь, что всё хорошо, всё идёт по плану, ребята, болейте за меня, не переживайте, всё будет хорошо! — Сашка помахала в видеокамеру и послала воздушный поцелуй.
— Смотрите нас! Мы вас завтра удивим! — нагло заявила Люда и тоже посмотрела в камеру и помахала рукой.
— Спасибо за интервью, — заявила Зенитка и дала знак оператору выключать камеру. — Встретимся завтра, приятного вечера.
Зенитка с оператором ушли, а подружки остались стоять в опустевшем служебном коридоре. Раздался сигнал на телефоне Людмилы, и пришло сообщение.
«Милая, мы поехали в гости к Николаевым, пожалуйста, не теряй меня, еда в холодильнике, мама».
— Что там? — поинтересовалась Сашка.
— Кажется, я осталась в одиночестве, — рассмеялась Людмила. — Мама уехала, водитель отдыхает, красота! Пойду на метро.
— Давай мы тебя довезём, — предложила Сашка. — За мной отец должен приехать.
Люда пожала плечами. Отказываться не стоило…
Глава 28
Разговоры о главном
Отец Сашки весть о том, что с ними поедет Арина Стольникова, воспринял нейтрально, приветливо поздоровался и согласно кивнул головой. Надо так надо, подружка дочери, почему бы и не завезти домой.
— Сашуня, как выступила? — поинтересовался Иннокентий Валерьевич. — Я, к сожалению, не видел, в дороге был.
— Плохо выступила, — заявила Сашка, сидевшая рядом с Людмилой на заднем сидении просторного джипа и смотревшая в окно.
За стеклом проносилась вечерняя Москва. В темноте множество машин, море огней, капли дождя на стёклах. Какая-то мрачность и безнадёга, и настроение под статье им…
— Ничего, всё будет хорошо, малышка, — подбодрил отец. — Кстати, с Серёжей большой прогресс. Профессор сказал, возможно восстановится, это прямо очень радует.
— Что там? — поинтересовалась Сашка.
— Когда он пришёл в себя, то было поведение как у пятилетнего ребёнка, но за прошедшее время умственная деятельность стала приходить в норму. Уже по слогам читает, смотрит телевизор, пользуется всем, что под рукой. Профессор сказал, это удивительно. Хочет по нему академическую
