открыть дверь.
– Да, что такое?
На пороге оказался старпом Василий Андреевич, а за его спиной стояла молодая пара, парень и девушка.
Старпом отдал ему честь:
– Ваше благородие. К вам тут двое пассажиров. – Он повернулся к сопровождающим. – Побеседовать хотят.
– По какому вопросу? – спросил Кирилл.
– Не ведаю. Сами они так запутанно говорят, что я и сам их с трудом понимаю, – признался офицер.
– Хорошо, проходите.
– Позвольте откланяться, – снова отдав честь, старпом скрылся в коридоре.
– Могу я узнать, как вас зовут? – Кирилл указал гостям на плетёные кресла гостиной.
– Да, разумеется. Я Михаил Петрович Хомяков, – парень протянул ему руку. – Это моя супруга Варвара Дмитриевна. Мы не так давно поженились, и эта поездка на «Фёдоре Ушакове» была неким свадебным подарком от наших родителей…
– Я очень рад за вас, – улыбнулся Кирилл Петрович. – Так что же?
В глазах молодого Хомякова светился энтузиазм:
– Мы любим вечерами прогуливаться по палубе с другими пассажирами, и даже пробовали пару раз покататься на этом сумасшедшем аттракционе с гребным колесом. Правда Варваре каждый раз страшно, и она сильно хватает меня за руку, так что даже остаются синяки…
– Да, я тоже катался на колесе.
– Но побойтесь Бога, рупь за несколько кругов? – глаза Хомякова расширились до размеров упомянутой монеты. – С одного человека? Это же сущий грабёж!
– И что дальше? Вы за этим ко мне пришли?
Терпение Кирилла уже кончалось. Теперь он прекрасно понимал чувства Василия Андреевича, который хотел поскорее избавиться от молодых супругов.
– Да, я понимаю, – подмигнул Михаил, – Ближе к делу, как у вас говорят.
«У вас – это у кого? Слишком много знаете о нас»
– Так вот, мы в тот вечер прогуливались по палубе, когда в каюте под нами начался пожар. Нам сказали, что вы ведёте расследование, верно?
– Верно, – кивнул Кирилл.
– Так вот, мы были одними из тех, кто слышал крики несчастной, – признался Хомяков. – Я перегнулся через перила и слышал урывками её слова.
– А я стояла рядом, – подтвердила слова мужа девушка, держа его за руку.
– Она кричала… правда, дословно я уже не вспомню, да и ветер в тот вечер шумел. Вы, наверное, помните, этот сильный ветер. Даже шляпки у дам слетали. – В подтверждение своих слов Хомяков столь сильно жестикулировал, будто старался махами поднять точно такой же ветер. – Так вот, рядом с нами люди кричали в ужасе, так что я с трудом мог расслышать её слова. И ещё тяжелее мне давалось складывать их в осмысленные фразы.
– Да не томите уже! – не выдержал Кирилл Петрович.
Повисла недолгая пауза. Хомяков будто был искренне удивился тому, что его собеседнику не нравится столь развёрнутая беседа. Затем, будто сдувшись, он как-то поник и опустил плечи.
Неожиданно слово взяла тихоня Варвара:
– Она кричала что-то вроде: «Я видела… я всё видела! Меня заперли намеренно! Ненавижу.… Спасите!»
– Конкретно эти слова? – уточнил Кирилл.
– Да, именно это, – кивнула девушка.
– Иными словами, никаких имён она не называла?
– Нет, мы расслышали только эти слова.
«Жаль… очень жаль»
В комнате повисла тишина, пока Кирилл ждал продолжения.
– И-и-и… это всё?
– После этого она скрылась в каюте. – Хомяков пожал плечами. – Больше мы ничего не слышали.
Кирилл Петрович ушёл в свою комнату, вернувшись с чернилами и листом бумаги, и стал делать запись прямо на столике у иллюминатора. Уточняя у супругов, он в точности записал последние слова Софи. Затем замер, всматриваясь в написанное, будто уловил некий смысл, который был готов ускользнуть от него.
– Скажите, прошу, – Варвара подалась чуть вперёд, не выпуская из ладоней руки жениха. – Мы вам хоть немного помогли?
Кирилл снова и снова перечитывал последние слова: «…меня заперли намеренно. Ненавижу. Спасите».
– Всё возможно… мне необходимо подумать. – Он поднял на гостей взгляд, будто позабыв о том, что не один в комнате. – Вы не возражаете?
– Ох, конечно же! Просим прощения.
Молодые супруги Хомяковы встали и направились к двери.
– Мы всё же надеемся, что это хоть немного, да поможет в вашем расследовании, ваше благородие. – Варвара кивнула головой, увлекая мужа за собой в коридор.
– Ступайте-ступайте.
Когда дверь за ними закрылась, Кирилл всё ещё перечитывал листок, на котором были запечатлены последние слова Софьи. Что-то было в них…
Кирилл продолжал думать, держа в голове перемещения всех подозреваемых в тот злополучный вечер. Он, словно шахматные фигуры на доске, переставлял их фигуры, думая, мог ли каждый из них, обманув свидетелей, поступить определённым образом, а не так, как помнят об этом остальные участники трагедии? Выкрасть всего одну минутку, чтобы успеть за это время добежать до тупика коридора, в котором располагалась каюта Софьи Ильиничны, и сделать грязное дело?
Действительно ли Анна Илларионовна всё это время находилась в комнате отдыха? Ведь она сидела в последнем ряду, и запросто могла выйти посреди музыкального представления и пойти к Софье. В любой момент. И при этом все респектабельные пассажирки могли смело утверждать, что старушка ни на минуту не покидала их.
Действительно ли Рустам Дадиани в итоге отказался от откровенного разговора с Софьей? Возможно ли, что он, уйдя с дороги нянечки и так и не появившись в обеденном зале, чуть позже снова пришёл к ней в каюту? И в этот раз довёл месть до конца?
Действительно ли Алексей Ермолкин, после того как пришёл в свою каюту с фамильными драгоценностями, замертво упал в кровать? Мало ли, что могло взбрести в пьяную голову? Может, он потом снова пошёл к Софье в комнату, решив, что она недостаточно получила по заслугам?
Множество свидетелей, но все они в сложившихся обстоятельствах ненадёжны. И самым ненадёжным из них является Илья Иванович со своими многочисленными «не знаю» и «не помню».
– Как вы здесь, Кирилл Петрович? Всё ещё в раздумьях?
Николай Григорьевич и Семён Михайлович снова нарушили его покой.
– Мы беспокоимся за вас. Уже вечереет.
– А что случилось? – спросил Кирилл.
– Вы совсем покинули нас. Скоро ужин.
– Я всего лишь не мешаю вашим отношениям с леди Бичем, – улыбнулся Кирилл Петрович. – И даже помогаю им, дозволив вам почитать мои бумаги.
– О, вы не помешаете. – Консул вместе с учёным сели за столик рядом с Кириллом. – Она продолжает ластиться ко мне, словно кошка. И даже намекала на то, что лорд Бичем вовсе не интересуется женским полом.
Мужчины рассмеялись.
– Успехов вам, Николай Григорьевич, – ответил Кирилл Петрович.
– Но скажите же нам, любезный, – спросил Семён Михайлович. – Как продвигается ваше расследование?
– Стоит на месте, – признался мужчина. – У каждого из подозреваемых была возможность совершить злодеяние. И ни у кого из них нет подтверждённого алиби.
