требовал определенного уровня «подчинения», с другой — советы жили явно беднее своих «союзников», что в формальную европейскую логику укладывалось с трудом. Опять же при всей кооперации внутри СЭВ экономики каждой отдельной страны были поразительным образом замкнутыми системами, стремящимися к максимальному самообеспечению. Зачем? Кто знает, так сложилось исторически.
Если взять цифры, для примера сравнить торговлю между Францией и ФРГ с одной стороны и ГДР и СССР — с другой, то окажется, что на одного человека капиталисты торгуют примерно в 4 раза больше. 520 условных марок на человека у капиталистов против 125 марок в соцблоке, если брать начало 1980-х. И вот с приходом нового Генсека ситуация начала стремительно меняться — СССР стал гораздо меньше «дарить» союзникам, но при этом взамен дал возможности. Доступ, пусть и ограниченный местами, к технологиям, к своему рынку. В Германию стали прилетать туристы из Союза, в Союз также полетели немцы. Вроде бы мелочи — но почти сразу стала меняться психология, люди как будто стали ближе друг другу, а разделяющие народы границы стали тоньше.
Из президиума позвонил колокольчик, вырвавший женщину из своих размышлений.
— Ставится на голосование… Кто «за»?
Собравшиеся оживились, в зале зашуршали карточки. Меркель подняла свою — так, чтобы было видно, быстро и уже, можно сказать, даже привычно. На мгновение пальцы дрогнули — не от сомнений, от понимания того, что прямо сейчас ее жизнь и жизнь большинства восточных немцев входит в новый исторический этап.
— Спасибо… Кто «против»?
Карточки опустились почти синхронно. Кто-то в президиуме считал. В стенограмме потом появится строчка «с единодушным одобрением» — формула, которую партийцы любили использовать ещё и потому, что она избавляла от лишних вопросов. Она поймала взгляд Вейге: тот едва заметно кивнул и, улыбнувшись, подмигнул. Сомнений в исходе ни у кого уже не было.
— Решение принято, — огласили результат с трибуны. — Единогласно.
После короткого перерыва голосовали за обновленный состав ЦК. Оттуда быстренько и, можно сказать, «не отходя от кассы» начали выводить людей Хонеккера. Неожиданно в списке товарищей, которых предлагали выдвинуть на место кандидатов в члены ЦК, Ангела обнаружила и свою фамилию. Ничего такого с ней заранее никто не обсуждал, но отказываться она, конечно, не подумала — стремительный карьерный взлет в некотором смысле вскружил женщине голову. Кандидат в ЦК в 35 — это, конечно, не рекорд, но… Нынешний советский Генсек вошел в ЦК КПСС в 40 лет, в 54 стал Генсеком. Кто сказал, что она сама не сможет повторить подобный путь у себя на родине?
После голосования по кадровым вопросам опять объявили перерыв. Меркель воспользовалась им, чтобы посетить туалет, и в какой-то момент обнаружила, что стоит у раковины, в которой льется вода, а она уже несколько минут тупо смотрит на свое отражение в зеркале.
— Я работаю. Я молодец. Я достойна. Я заработала повышение, — сказала она сама себе и улыбнулась.
Последний год вообще очень многое поменял в головах восточных немцев и вообще граждан «восточного блока». Сначала война в Югославии, показавшая, что для западных стран нет никаких моральных ограничений, потом резкий разворот политики Москвы на 180 градусов и демонстративное движение к дружбе, разоружению и сотрудничеству.
Всё это заставило восточных европейцев сильно переосмыслить свое место в мире. Как минимум никто не хотел оказаться на месте словенцев, которые благодаря череде неправильных решений фактически потеряли родину. Еще недавно самая благополучная республика СФРЮ обратилась в руины, а тот «обрубок», который перешел под надзор «международных сил», теперь влачил жалкое существование на подачки с Запада. Понятное дело, вкладываться в такое «образование» никто не хотел, старые экономические цепочки оказались разорваны, уничтоженная инфраструктура в ситуации, когда Белград закрыл границу, оказалась никому не нужной и практически не восстанавливалась.
С другой же стороны резко появилось ощущение «моральной победы». До этого страны только входили в НАТО, создавая такое себе ощущение постоянного усиления противника. А тут сначала Испания провалила референдум, потом в Греции «революция» произошла, потом Югославия заявила о желании войти в СЭВ и ОВД, теперь вот Албания подала заявку на членство в военном и экономическом объединениях. Что дальше? Финны присоединятся? Вот это будет, конечно, номер…
И вот это всё стало какой-то… Отдушиной. Как будто раньше куча народу сидела в закрытой комнате, а потом кто-то открыл окно, пустив воздух. Тридцать лет официальная пропаганда говорила о победе коммунизма, но почему-то он только сдавал позиции постоянно и по всем фронтам. А тут случилась неожиданная контратака.
И это настолько било по мозгам, что доставалось даже капиталистам по ту сторону железного занавеса. На Кипре прошли досрочные выборы, на которых коммунисты вынесли всех оппонентов в одну калитку, там вообще неожиданно всплыла из небытия идея объединения с Грецией если не всего острова, то хотя бы его южной части. В Италии буквально все старые политические партии кроме коммунистов прекратили существование, произошел тотальный раскол в обществе на крайне левых и крайне правых, в Испании… Было ощущение, короче говоря, некоего «красного реванша» и… Ангела, глядя себе в глаза и отбросив весь напускной цинизм, вынуждена была признать, что хочет быть частью этого процесса.
Еще спустя полтора часа, когда повестка Пленума наконец подошла к концу, Меркель наконец смогла вернуться в свой кабинет. Села в кресло, совершенно привычным уже движением включила компьютер… Да, поветрие повальной компьютеризации добралось наконец и до берлинских ретроградов, которые явно оказались впечатлены теми темпами, которыми внедряли у себя цифровизацию русские.
Отдельно было приятно, что компьютер этот был собран в ГДР — с немалой частью, правда, выпущенных в СССР компонентов, но это уже нюансы — «Роботрон». И да, химия, развитием которой с некоторых пор занималась немка, оставила свой след в том числе и при производстве конкретно этой машины. Москва с большим удовольствием тогда приняла предложение о «разделении труда», и теперь Восточная Германия имела пусть не слишком широкую, но важную нишу в производственной цепочке компьютеростроения восточного блока.
Чашка чая и бутерброд — как мало нужно, чтобы почувствовать себя человеком…
— Фрау Меркель? — В дверь кабинета деликатно постучали, получив разрешение, посетитель вошел и совершенно по-свойски сел на место по другую сторону стола от хозяйки помещения. — Добрый день. Вернее, вечер уже. Можно вас поздравить? Я всегда говорил, что вы далеко пойдете.
— Добрый вечер, товарищ Путин, — Ангела с неожиданностью для себя обнаружила, что такая бесцеремонность русского ее совсем не раздражает. Возможно, дело в том, что его появление каждый раз отмечало некий важный
