Бездарный - Ян Ли

Впрочем, выбора особо не было. Голод никуда не делся, да и информация была нужна — а значит, придётся соответствовать ожиданиям капризного… чего, кстати?

Ладно, это не самый актуальный вопрос.

Семен отошёл от рюмочной и огляделся повнимательнее. Окраина — это хорошо, здесь проще затеряться, полиции так вообще не видно. Но в этой дыре и добычи меньше: у местных жителей явно нечего красть, разве что то тряпьё, которое на них висит… хотя у него еще хуже, так что вариант. Но нет, нужно было двигаться дальше, в более приличные районы.

Ориентиром служила река — вернее, набережная, которая становилась всё более обустроенной по мере приближения к центру. Деревянные мостки постепенно сменились каменными, грязь — брусчаткой, покосившиеся бараки — вполне приличными домами в три-четыре этажа, чем-то напоминающими привычные хрущёвки. Людей тоже стало больше — и одеты они были получше.

«Скрытность» просто поражала. Семен двигался так, чтобы не привлекать внимания, держась теневой стороны улицы, избегая прямых взглядов, сливаясь с потоком других оборванцев, которых здесь хватало. Навык подсказывал, когда замедлить шаг, когда ускорить, куда посмотреть, от чего отвести взгляд — и это было странное ощущение, словно всю жизнь это умел, родился с этим, годами обучался, отрабатывал навыки, тренировался. И сразу же возник вопрос. Если это так легко усвоилось… допустим, мозгом — получается, случись что, так же легко и пропадёт?

Примерно через полчаса ходьбы он вышел к чему-то, напоминающему рынок. Не огромный аналог Садовода, но и не крохотный колхозный… или как он тут, фермерский, наверное, базарчик — что-то среднее. Ряды лотков с товарами, крики торговцев, толпы народа, снующего туда-сюда в поисках чего подешевле. Запах еды — хлеба, жареного мяса, чего-то пряного и острого — ударил в нос так, что снова скрутило живот.

— Так, — Семен сглотнул слюну. — Работаем.

«Кража» оказалась не хуже «скрытности», да что там — лучше даже. Семен ощутил, как навык словно раскрывается в голове, предоставляя информацию, которой у него раньше не было… а как хотелось, как нужно было. Он смотрел на толпу — и видел не просто людей, а потенциальных жертв. Вот этот толстяк восточного вида в дорогом с виду халате — кошелек на поясе, как у барыги из девяностых, застегнут небрежно, взять легко, но подойти сложно, минимум два препятствия и в поле зрения того деда с тележкой. Вот эта тётка с корзиной — монеты в переднике, нужно отвлечь внимание, но есть вероятность, что заметит изменение веса. Вот этот…

А вот этот был потенциально интересен.

Мужик средних лет, одет прилично, но не богато — скорее всего, приказчик, мелкий чиновник, или как они тут называются. Лопатник в заднем кармане брюк, и вроде как не пустой. Но главное — он торговался у лотка с какими-то украшениями, полностью сосредоточившись на процессе, и не замечал ничего вокруг.

Рядом с ним стояла женщина. Молодая, но не особо симпатичная даже по меркам Семена — а он, прямо скажем, был не особо разборчив. Судя по тому, как она держалась рядом с мужиком, и по тому, как мужик её игнорировал, это была жена. Или любовница… тогда совсем жаль мужика. В любом случае — она явно была недовольна тем, что муж/любовник торгуется за дешёвую побрякушку вместо того, чтобы просто купить то, что она хочет. И эта предгрозовая атмосфера великолепно поглощала её внимание, а ещё и толпа народу вокруг — люди шумят, толкаются, непрерывно движутся.

План сформировался в голове мгновенно — не столько план даже, сколько последовательность действий, продиктованная личным опытом и навыками.

Семен нырнул в толпу.

Толпа — это идеальная среда для карманника. В толпе люди толкаются, прижимаются друг к другу, не обращают внимания на мелкие прикосновения. В толпе можно подойти вплотную, сделать своё дело и исчезнуть — а жертва заметит пропажу только через несколько минут, когда вор будет уже далеко.

Семен приблизился к приказчику, умело лавируя между людьми. Навык подсказывал оптимальную траекторию — не прямо к цели, а по дуге, чтобы подойти со спины, и при этом не демонстрировать направление движения. Одновременно скрытность делала его… не невидимым, нет, но незаметным, неинтересным. Взгляды скользили мимо, не задерживаясь — да и на что смотреть, очередной босяк, голодранец, пустое место, тысячи их.

Прикрывшись стоящей рядом дородной бабищей, груженой корзинами как ишак, Сема протянул руку в сторону, кончиками пальцев легонько, даже нежно коснувшись ткани брюк.

Карман был закрытым — причём не на молнию или пуговицу, а на шнуровке — мода, видимо, местная. И был завязан хорошо — но не для того, кто знает, как развязывать. А он теперь знает, и знает хорошо. Пальцы Семена двигались сами, отточенными движениями, которым он никогда не учился, но которые теперь были частью его — дёрнуть за конец шнурка, ослабить петлю, вытянуть кошель. Не забыть придержать в конце, чтоб не оттянул брюки назад, чтоб объект не ощутил рывка.

Готово.

Не задерживаясь, максимально естественно — шаг назад, растворяясь в толпе. Мужичок ничего не заметил — он как раз горячо спорил с торговцем насчёт цены какой-то серебряной безделушки.

Три шага. Пять. Семь.

— Держи вора!

Крик раздался не там, где ожидал, собственно, вор — да и не про него. Какой-то мальчишка лет десяти рванул через толпу, сжимая в руке что-то, отдалённо похожее на кусок мяса, скорее даже требухи. За ним гнался мясник с окровавленным тесаком — картина была бы смешной, если бы мясник не выглядел так, будто реально собирался этим тесаком воспользоваться. Судя по скорости улепетывания паренька — вполне возможно, что не только выглядел. Дикие нравы.

Толпа раздалась, пропуская погоню, азартно комментируя происходящее. Ставки не принимали, но это пока. Семен использовал момент, чтобы отойти ещё дальше — и заглянуть в украденный кошель.

Внутри было, в принципе, неплохо. Не, могло бы быть и больше, но сойдёт. Серебряные монеты — пара штук, с курносым мужиком в короне, видно, какой-то царь местный — и медь, россыпью. Навскидку — рубля два с половиной, если перевести все в серебро. Достаточно, чтобы не голодать несколько недель, если тратить по минимуму.

«Скучно»

Ну да, просто украсть кошелек — это скучно, это банально, это любой дурак может. А Семен, при всех своих недостатках, дураком не был.

Потерпевший явно заметил