мешают. А черкесам… Тем будут мешать!
На пятый день к середине его, их арьергард из казаков хорунжего обстреляли с одной из горушек. Стреляли издалека и все мимо. Но это был сигнал, что погоня уже у них на хвосте!
— Похоже, догнали нас! — усмехнулся Подшивалов, — Это — так, их передовой дозор. Пугают! Значит, остальные уже рядом. Версты две-три, не больше.
— Сколько их может быть, как считаете? — спросил Юрий у трусящих рысцой рядом с ним соратников.
Хорунжий хмуро молчал, Подшивалов почесал затылок и ответил:
— Они, скорее всего, узнали, сколько нас. Меньшим числом вдогон навряд ли бы пошли. Скорее, больше их. А вот насколько?
Макар, усмехаясь, теребил темляк шашки:
— Думаю — с полсотни. Не было у них времени большую банду собирать! До кого руки дотянулись, тех и собрали.
— До крепости далеко ли? — спросил подпоручик проводника.
Тот на секунду задумался и ответил:
— Верст пять. Сейчас поворот будет…
— Не, — возразил Нелюбин, — Верст семь верных! Впереди еще речушка будет, нам ее вброд переезжать.
— Тогда… Тогда всех легкораненых с обозом — вперед. Пару из них — в передовой дозор, а ну как обошли? Все прочие — в замыкании. Ну и… рысью, марш-марш!
Казаки зашевелились в колонне, стали сбиваться к концу ее. Многие начали стаскивать с ружей по горской привычке носимые лохматые бараньи чехлы.
— Как версты три еще пройдем, я казачка своего отправлю за подмогой. Он у меня легкий и коник у него неплох! — пробурчал хорунжий.
— Если дадут еще нам пройти эти три версты! — зло ощерился Макар, — Да и что там за подмога? Десяток казаков твоих? Если сами не сдюжим, они — не подмога вовсе. Ваш-бродь, а ваш пистоль сигнальный насколько ввысь бьет?
Плещеев невесело засмеялся:
— Не, не увидят! Версты полторы бы было… А так… Да и горы же вокруг, а ракета выше тридцати-сорока саженей не взлетает!
За очередным поворотом дороги открылся вид на речушку и обещанный брод.
— За ним встанем, саженях в пятидесяти! — пропыхтел грузноватый Митрич, — Им через брод наметом будет не пройти, может дадут лишний выстрел сделать.
— Очень вряд ли! Как ты в седле ружье перезарядишь? — хмыкнул Ефим.
Сзади на прямом участке дороги послышался еле слышимые пока свист и крики.
— Явились, мля, не запылились! — сплюнул подпоручик и оглянулся.
Из-за поворота метрах в пятистах выносились всадники. И было их немало, точно не менее пятидесяти, а то и поболее.
Вброд переправлялись, поневоле снизив шаг коней. Отъехав метров пятьдесят-шестьдесят, Юрий поворотил коня и встал, вглядываясь в догоняющих. Стали выстраиваться рядом и остальные.
«Эх, так бы спешиться, рассыпаться в кустах, что позади, вдоль дороги, да пострелять загонщиков! Но хрен там, больше одного выстрела сделать не дадут, перезаряжаться долго, а потом… Пеший против конного, да в рассыпном строю — не воин. Пулеметик бы здесь какой!».
Привстав на стременах, повернувшись влево-вправо, подпоручик громко скомандовал:
— Слушай мою команду! Раздайся в стороны! Дистанция на корпус коня! Стрелять не ранее того, как они на середине будут. Стрелять поочередно, от краев к центру! Не торопись, братцы, целься тщательнее! Одна пуля — один черкес! По моей команде…
И добавил уже тише, почти под нос:
— Никто же не обещал, что жить будем вечно…
Мандраж пробивал не на шутку. Подпоручик, считая секунды, проверил, как выходит из ольстры карабин, вновь заряженный картечью; проверил пистолеты в кобурах. И…
«Вдох-выдох! Вдох-выдох! Пора!».
— Слушай мою команду! По противнику, от края к центру, поочередно… Пли!
Загрохотало вразнобой, неровный строй окутался дымом, которой, впрочем, быстро сносило ветерком, дующим вдоль реки.
«Один… Два, нет — три! Еще пара. Хорошо пошло! Сколько уже? Не меньше десятка!».
Горцы тоже стреляли — много и беспорядочно. Но делать это им приходилось на ходу, почти не целясь. К тому же пули, то и дело посвистывающие рядом, явно добавляли нервозности. А паче того — кунаки, то и дело валящиеся с седел.
«Ан — нет! Кто-то застонал рядом. Значит, и они попадают!».
Дождавшись, когда первые, самые удачливые преследователи все же выберутся на берег, Юрий, тщательно вложившись в приклад, неторопливо выбрал, где серых, черных, бурых чекменей было погуще…
«Тут как раз-таки осыпь нужна. Убить не убьет, но если парочку, а то и тройку поранит, то уже хорошо — не рубаки они будут!».
— Бах! — и сразу карабин в ольстру, пистолеты в обе руки.
А казаки, те, что с краев стояли, без команды уже разгоняли коней к урезу воды.
— Бах! — один пистолет.
«Удачно!».
— Бах! — второй пистолет.
«С-сука! Мазила гребаный!».
Пистолеты в кобуры, благо — они открытые! Шашку — вон, отнес назад и вниз…
«Блин! Вот не люблю я это — конную рубку! Херовый с меня наездник! Ну-с… с-с-с-у-ка, понеслась душа в рай!».
Глава 3
Прихрамывая на правую ногу, морщась от боли в ней, крепко держась за плечо Ефима, подпоручик проследовал к такой же арбе, на которой путешествовал и сам, только к следующей в обозе. Именно здесь он обнаружил Никитку, лежавшего без сознания, и охотника Ефрема, который, в свою очередь, был в сознании. Правда, бледен и хмур.
— Ваш-бродь… — начал было Ефрем, но Плещеев остановил заготовленную речь охотника, подняв руку.
— Молчи! Тебя я вторым смотреть буду. Пока — вот, Никиту осмотрю.
«М-да уж! Рана — смотреть страшно. Но края ее не вспухли, и цвет вроде бы… пристойный. А еще — не воняет ничем лишним, то есть… Вроде бы все в порядке. На мой, дилетантский взгляд. Да и другим взглядом, если посмотреть — слаб казачок, конечно. Совсем слаб, но ничего смертельного я здесь не вижу. Похоже — просто большая кровопотеря!».
— Он в себя-то приходил? — спросил он Ефрема.
— А то! Приходил пару раз, пить просил.
— Поили?
— Дак вот же! Его-то поили, а мне-то не дают! — взвыл рядом охотник.
— Не ври! — рявкнул подошедший сюда Макар, — Как их благородие указало — морду тебе обтирать холодной водой, да давать рот смачивать. А пить тебе нельзя!
— Чегой-то нельзя? Я ж скоро так высохну, как жабья шкурка на солнцепеке! — снова заголосил Ефрем.
— Уймись! Сейчас с Никитой закончу, тебя посмотрю и решу — давать тебе питье или нет! — отмахнулся Юрий, после чего охотник притих.
— Чем поите-то его, Никиту? — спросил он Подшивалова.
— Да как ты и говорил — чуть подсоленную воду даем! — получил ответ.
«М-да… лекарь-калекарь! Вроде заполучил волшебное умение, а ни хрена не знаю. Вот нет, чтобы между своими путешествиями какие «буквари» почитать. По медицине. Не курс мединститута, конечно, но кто не
