class="a">[1] тоже вернулись в лоно империи. А также Анатолия, Левант, Иудея и Египет с Киренаикой. Причем — давно, больше десяти лет назад, которые император потратил на интеграцию этих земель. И переваривание их.
Условно.
Ведя дипломатическую борьбу с двумя коалициями.
На западе ему в пику выступали Франция, Кастилия и Леон, Арагон и Неаполь. Они стояли единым кулаком, который пытался держаться. Открытых боевых действий не велось. Пока, но всем было очевидно: начало большой войны — вопрос времени.
На востоке — Ак-Коюнлу и примкнувшие к ним исламские племена, испугавшиеся быстрого возрождения империи. С ними тоже пока войны не велось. Но все готовились. Все ждали.
Запад — когда под молот легионов подставиться восток.
Восток — когда собой пожертвует запад…
Габсбурги умудрились «пройти между струйками» и пересобрали свою власть как короли Германии. Благо, что этим титулом они и так владели. Так что Regnum Teutonicorum уже лет шесть украшала своим присутствием политический ландшафт Европы. Со столицей в Вене. Собирая в кулак Австрию, Баварию, Швабию, Саксонию и Франконию. Совместив через личную унию корону Regnum Bohemiae. Фактически это была «фиксация прибыли». То есть, выход из проекта Священной Римской империи с выводом принадлежащих им или лояльных «активов» в самостоятельную юрисдикцию.
Особняком стояло Regnum Burgundiae с Карлом Смелым. Формально Валуа, но не на французском престоле. Что снимало с его ветки большую часть претензий и обвинений. Он сумел забрать еще и Нидерланды. Все. И теперь находился в сложном положении лавирования. С одной стороны — франко-иберийский союз. С другой — германская корона. Ну и всякая мелочь, которая «рассыпалась» из распавшейся Священной Римской империи. Но ее можно было по мелочи подкармливать подачками ради нейтралитета.
Королевство Англия было погружено в пучину гражданской войны.
Страшной.
Ужасной.
Куда хуже, чем в оригинальной истории. Ибо в Париже очень не хотели, чтобы по ее итогам в Альбионе остался хотя бы один претендент на французский престол из старых династий. Физически. Через что помогали разным сторонам конфликта, всячески подливая масла в огонь.
Шотландия и Ирландия тоже вложили свою лепту.
Они объединились.
И красиво. Возродив древнее королевство «Дал Риада», которое резко усилилось и стало представлять немалую угрозу для Англии. Да еще и попав под руководство Эдуарда Тюдора, который сочетал в себе все то, что требовалось Парижу. С одной стороны, древние кельтские корни, от которых никто не мог отмахнуться, а с другой стороны — родство с Валуа. Ведь его мать была из этой династии.
Эдуард, конечно, умер быстро, проведя на престоле всего несколько лет. Но его сын — Генрих, уже вполне закрепился. Внося свою лепту в Гражданскую войну Англии. И планируя захват родного Уэльса.
В будущем.
Возможно. Сейчас же нищей Шотландии и Ирландии требовалось хоть как-то наладить дела.
Возрождение старинного запрета Юстиниана на торговлю христианами буквально обрушил степную экономику в считанные годы, что открыл большое окно возможностей для Москвы и Литвы. И им воспользовались. Но не все. Литва лежала под Польшей и очень нервно воспринимала любое сотрудничество с возрожденной Римской империей. Болезненно. Словно в нее тыкали раскаленным прутом. А Москва — нет.
И если при Василии II Темном была определенная осторожность, то потом, при Иване III, который прожил на воспитании у Константина несколько лет — все пошло бурно и активно. Московская Русь бодро стала встраиваться в культурном и экономическом плане в империю как союзник. Пока союзник. Пока. Хотя интеграция вполне себе добровольная шла полным ходом — очень уж Иван проникся теми идеями, которыми жил Константин. Уж император тут расстарался, прекрасно понимая, что если не вписать север в орбиту империи сразу, то потом может случится очень неприятное и сложное противостояние, а ему и без того хватало врагов…
Сама Римская империя тоже не стояла на месте.
Новые земли интегрировались.
Комплексно.
С одной стороны, латынь, ставшей franco lingvo, вновь, как полторы тысячи лет назад, связала огромные и очень разнородные народы.
С другой — религия.
Император не запрещал ислам. Нет. Просто применял зеркальные меры, доведенные до определенного логического финала.
В первую очередь это, конечно, налог на веру. Небольшой, но ощутимый.
Дальше шло наследие. Имущество свыше определенного просто нельзя было никак передать детям. Порог этот был значительным, не трогая людей, представляющих малых бизнес и нижний сегмент среднего. Но не выше. Почему? Из-за рисков появления крупных агентов влияния внешних сил.
Содержание мечетей и медресе также переводилось на прямые внутренние пожертвования. А все, которые содержались в ненадлежащем виде, закрывались. И по меркам эпохи этот все выглядело весьма и весьма веротерпимо. Во всяком случае в той же Кастилии мечети и медресе вообще не дозволялись ни в каком виде. Как и во Франции. Да и в землях Персии с христианскими храмами было, прямо скажем, не богато.
Завершался этот каскад мер — службой.
Знание латыни и христианское вероисповедание были минимумом до квалификации. Базой, без которой с тобой даже не разговаривали.
С позиции XXI века — жестоко.
С позиции XV века — гуманно. Ибо Константин не запрещал и не преследовал. Он просто устанавливал честные и прозрачные правила, которые требовал неукоснительно соблюдать.
Как итог — формировалась нервная система империи из людей. Тонкие их ниточки сплетались в причудливые узоры, перехватывая управление.
А крупные землевладельцы на местах уже давно и полностью перешли в православие. Не все. Но налоги и невозможность передать владение наследникам оказались слишком важным, серьезным фактором. Что сказалось и на кассах общин. Которые натурально посыпались.
— Чья власть, того и вера, — приговаривал Константин, комментируя жалобы. Тем более что именно притеснений он не дозволял и строго следил за этим делом.
Фоном шла административная и налоговая реформа.
Отработанная еще на Пелопоннесе.
Простые, прозрачные и небольшие налоги принесли небывалое оживление в регионы. Смягчая религиозную и языковую политику чрезвычайно.
И войска.
Система верстки, выставлявшая одного служивого с двадцати дворов, была распространена на все земли империи. Без исключений. Что позволило сформировать достаточно большие регулярные контингенты. Ведь каждого такого рекрута содержали выставившие его дворы, радикально снижая нагрузку на казну.
Так что десять полновесных легионов полевой армии стали не экстренной мерой, а нормой. С большим запасом кадрового резерва, размазанного по гарнизонной службе. И надо сказать, что не просто легионы, а крепко упакованные. С латами, которые имели теперь все строевые. Унифицированные. Стандартные. С мушкетами.
Да-да.
Именно с мушкетами, их начали делать из полос качественного мягкого железа, навитого на оправки и проваренных. Чуть-чуть упредив прогресс,
