Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 90
Наконец решился и потянул. Крышка была тяжелой. Ольгерд прихватил ее поудобнее и напрягся, самым краем глаза приметив, как вдруг рыскнуло в сторону пламя свечи. Чуя за спиной злобное чужое дыхание, он попробовал обернуться, но не успел — в затылок с сухим треском врезалось что то тяжелое и перед глазами поплыли багровые круги. Каменный пол взыбился, белые квадраты саркофагов нависли над головой и стали стремительно приближаться. Последнее что он увидел перед тем, как погрузиться в вязкую беспросветную темноту, была вырезанная на мраморном боку саркофага пучеглазая остроклювая птица.
* * *
Первое что он ощутил, придя в себя, была ноющая боль в затылке. Эта боль путала мысли и давила на глаза, не давая ни осмотреться, ни толком собраться с мыслями. Однако боль помалу отступала и через некоторое время он понял, что сидит, прислоненный к стене. Попробовал размяться, но смог лишь двинуть плечом: руки и ноги были плотно стянуты крепкой веревкой. По всему выходило, что кто-то, воспользовавшись тем, что он в кладоискательском угаре потерял осторожность, подобрался сзади, ударил по голове и связал.
От злости и обиды кровь ударила в виски. Ольгерд открыл глаза. Он находился в той же самой крипте, только теперь она освещалась не куцым свечным огоньком, а похрустывающим ярким пламенем смоляного факела, закрепленного в держателе на стене. Три из четырех саркофагов были вскрыты, и их крышки раскинулись где как: одна, перевернутая, лежала на полу, другая опиралась на бок саркофага, а третья была поставлена на попа у стены. Там же, у дальней стены, за ящиками, в которых хранились египетские мумии, Ольгерд рассмотрел то, чего не заметил при первом осмотре — небольшой закрытый бочонок, в каких рачительные коморники хранят обычно свои соленья. Однако крипта с мумиями и саркофагами для хранения зимних припасов решительно не подходила…
Думать о том, что может хранится в бочонке, было некогда, нужно было быстро понять, что же на самом деле произошло. Ольгерд повернул голову влево, где на пустом пятачке меж факелом и саркофагами ворочалась черная тень. Тень развернулась к нему, сверкнула глазами, ощерилась в белозубой волчьей ухмылке и спросила:
— Ну что, очухался, служивый?
Ухмылку, взгляд и голос этого человека невозможно было спутать ни с чем и ни с кем. Перед ним, хороня за спиной какой-то предмет, стоял Дмитрий Душегубец.
Хотелось узнать обо многом. И как его выследили, и чего теперь от него хотят. Но Ольгерда в первую очередь интересовало не это. Он спросил, глядя в глаза своему врагу:
— Почему ты меня не убил?
Душегубец рассмеялся каркающим коротким смехом.
— Толку мне с твоей быстрой смерти? Хочу прежде узнать, кто ты такой на самом деле и чего хочешь. Слишком уж часто в последнее время ты у меня на пути встаешь.
— А если я ничего не скажу?
— Скажешь, как миленький. На допросе стойких молчунов не бывает. Бывают неумелые дознатчики. Ну а я уж, поверь, в этом деле один из первых.
— Пытать меня дело хлипкое. Провозишься до утра, начнут нас искать, глядишь и отыщется при костеле тихушник-соглядатай, что знает про тайный ход и сообразит, куда мог исчезнуть не выходя из костела заезжий шляхтич. Так что решил убить — убивай. Нечего со мной тут лясы точить.
Душегубец присел на египетский ящик и поглядел на Ольгерда по-новому. С интересом.
— Слишком уж ты быстрый, литвин. Сам посуди, я тебя в лесу раненого оставил на верную смерть — ты выжил. Потом под Киевом, когда я заморского лазутчика отловил, ты объявился и отбил пленного. Позже ты нашел Щемилу в запорожье, убил его, а затем объявился в Клеменце вместе с ногайцами, во главе которых стоял мой дядя Темир. Да и в лесу тогда, чует мое сердце, не впервые мы с тобой повстречались, уж больно взгляд твой мне, парень, знаком.
— Ну так и что с того?
— Раз гоняешься за мной, то знаешь, что я, как волк, один чуть не с самого рождения. Не с кем мне много лет о главном поговорить. А ведь хочется иногда. Да и тебе самому, поди, хочется мне рассказать о том, какой заточен на меня за зуб. Разное бывает, в жизни глядишь, поговорим, да и и поладим.
Ольгерд не обольщался на счет своего пленителя. Как бы Душегубец мягко не стелил, в живых его оставить не собирался ни при каком раскладе. Все что теперь оставалось, так это любой ценой тянуть время и вытягивать из Дмитрия побольше полезных сведений, надеясь при этом разве что на чудо
— Давай так, — выдержав длинную, насколько было возможно, паузу, медленно ответил Ольгерд. — поговорим баш-на-баш. Ты спрашиваешь — я отвечаю, потом я спрашиваю — ты говоришь. Идет?
Душегубец вновь рассмеялся.
— Ну что же, согласен. Тогда вот тебе мой первый вопрос. Где мы с тобой повстречались впервые?
— Лет двадцать назад, если не больше, ты разорил на курщине селение Ольгов. Там убил помещика-литвина вместе с женой. Это были мои мать и отец. Я чудом тогда уцелел и тебя на всю жизнь запомнил. А тогда, под Смоленском узнал.
— И, ты конечно, поклялся отомстить?
Ольгерд кивнул.
— Два раза ты был у меня в руках и от смерти уходил, — задумчиво, будто говоря сам с собой, протянул Душегубец. — Стало быть, не случайность все это… Ну да ладно, о твоей судьбе потом потолкуем. Спрашивай, твой черед.
— Что произошло после того, как ты оставил Кирилловский монастырь?
Душегубец ухмыльнулся.
— Всю историю хочешь услышать? Ну что же, так тому и быть. Раз ты оказался здесь, стало быть как и я, прознал, что саркофаги Ольговичей вывез из монастыря Радзивилл. Я послал Щемилу на хутор, чтобы он порешил старого кобзаря, который знал обо мне больше, чем положено, сам же поехал в Вильно. Во время осады к гетману было не подобраться, пришлось ждать, когда тот сдаст город и уедет в Кайданы. Там, заключив союз со шведами, покойник немного расслабился, да и многие шляхтичи из личной охраны его покинули, как предателя Речи Посполитой. Воспользовавшись стечением обстоятельств, я нанялся в поредевшую гвардейскую роту, дождался удобного случая, когда этот фанфарон уединился в опочивальне с молоденькой горничной, снял его с девицы прямо в постели, для пущей острастки вскрыл ей горло и устроил нашему собирателю реликвий небольшой допрос.
Как оказалось, этот надутый индюк понятия не имел, что хранится внутри саркофагов. Ему, видишь ли, чтобы хоть немного сравниться с Криштофом Сироткой, хотелось привезти в родовое имение княжеские останки. Под раскаленной кочергой, которую я водил у него над причинным местом, он признался, что спрятал саркофаги в подземельях костела. А вот про то, как туда проникнуть, рассказать не успел, помер от страха, сердцем видать был слаб.
Я избавился от тела девчонки, гетмана разложил в постели так, будто он умер от удара, покинул Кайданы и принялся искать тех, кто посвящен в тайну Несвижского костела. Так вышел на иезуитов, затем на рижских хранителей. Самым сговорчивым из посредников оказался сластолюбивый клеменецкий професс-греховодник, однако и он оказался не так прост и перепуган как выглядел. Когда в Риге эти архивные крысы дали мне от ворот поворот, я конечно разозлился. Хотел скакать обратно в Клеменец и вспороть брюхо старому мужеложцу, однако вспомнил о том, что видел тебя в Клеменце вместе с лысым, потом узнал, что татарский отряд, что пришел на помощь глупому польскому королю, возглавлял не кто-нибудь, а мой ногайский дядюшка Темир-бей и понял, что не все потеряно… Суетиться не стал, решил подождать в Риге недельку — другую и как в воду глядел — вскоре в город приехала вся твоя орава. Остальное было несложно: лазутчики вас тебя, как из песка пуля. Тебя я потерял из виду, однако приставил соглядатаев к лысому, лекарю и татарчонку, который оказался на самом деле бабой. Она — то и вывела меня прямо к тебе. Сообразив, что ты уже побывал в архивах, я нанял полтора десятка оставшихся без работы шведов и отправил брать тебя живьем. Дальше все было просто — расправившись с моими людьми, ты рванул в Несвиж, а я уже был к тому времени у костела и, спрятавшись за забором, наблюдал как ты спускаешься в усыпальницу… — Душегубец закончил рассказ, помолчал немного, словно давая собеседнику время оценить собственную оборотистость и произнес. — Ну что же, теперь твой черед…
Главное Дмитрию было уже известно, потому таиться в мелочах не было никакого резону. Ольгерд, изо всех сил стараясь выглядеть слабее, чем на самом деле, медленно и тихо, то и дело давая себе длинные передышки, рассказал обо всем, что с ними произошло. О договоре с Измаилом, путешествии на сечь, разговоре с Филимоном и злоключениях в Крыму, за которыми последовал военный поход на Клеменец. Душегубец слушал внимательно, не перебивал, покачивал головой. В глазах у него посверкивали искорки, в которых Ольгерд прочитал оттенок уважения, какое он сам обычно испытывал, встретив в бою достойного противника. Закончив повесть, он, собравшись с духом, спросил:
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 90
