Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 90
— Душегубец ты и есть, какой из тебя царь? — прохрипел в ответ Ольгерд, изо всей силы удерживаясь, чтобы дрогнувший голос не выдал охвативший его ужас. — Да только Бог тебя рано или поздно за все накажет.
— С Богом у меня свои счеты, — отмахнулся от него Дмитрий, словно муху погнал. — Царь Иоанн Василевич, бают, зело суеверным был государем, в знамения и приметы верил похлеще, чем в доносы. Но это емуЧто ему не помешало земли русские Уралом и Сибирью прирастить. А я, говорят, весь в деда пошел. Ну да ладно, нужно спешить. Прощай, литвин!
Дмитрий вытянул из держателя факел, покинул крипту и запер снаружи дверь. Послышались тяжелые удаляющиеся шаги, глухо пророкотала, возвращаясь на место, гранитная плита.
Наступила мертвая тишина.
* * *
Оставшись один в беспросветном мраке, Ольгерд на удивление быстро успокоился. Смерть отступила на неопределенное время и стала теперь казаться не такой уж и неизбежной. Тем паче, что ждать ее прихода, словно предназначенный к столу поросенок, он не собирался никак.
Ольгерд завалился набок и, отталкиваясь ногами от пола, пополз ужом в ту сторону, где должны были стоять саркофаги. Уткнувшись макушкой в ножку-львиную лапу изловчился, сел. Развернувшись спиной и нащупав угол с какими-то завитушками, начал размеренно тереть об него стянутые веревкой руки. Елозил долго, даже взмокнуть успел, однако своего наконец, добился. Колючее пеньковое вервие, каким привязывают лодки и треножат коней, ослабло и, даруя пока еще призрачную но все же свободу, опало с запястий. Охнув, согнулся и вытянул из голенища засапожный нож. Распутал узлы на ногах и встал, борясь с бегающими по телу мурашками.
Разогнав кровь, Ольгерд опустился на пол и начал шарить в темноте. Нащупал отброшенную к стене свечу, достал из кармана кресало, добыл свет. Подошел к двери, внимательно ее рассмотрел и покачал головой. Это была цельная доска, вырезанная из твердого, словно камень, мореного дуба и пытаться вскрыть ее ножом было все равно что бить в крепостные ворота вязальной спицей. В поисках тайного выхода обстучал все четыре стены сверху донизу. Заставляя себя не думать о бессмысленности производимых действий, Ольгерд вернулся к двери, достал нож и, погасив свечу, чтобы не выжигать оставшийся воздух, начал долбить острием в одно место.
Долбил он долго, время от времени отдыхая и собираясь с силами. Дышать становилось все тяжелее, рука слабела. Выщербина была глубиной от силы в четверть дюйма, когда нож выпал из рук, а перед глазами поплыли красно-фиолетовые круги и в ушах зазвенели странные голоса.
Ольгерду почудилось вдруг, что он снова стоит в тоннеле, по которому его приводили к знаниям потомки сгинувших дано тамплиеров. И, как тогда в тоннеле, вдали перед слабеющим взором забрезжил свет. Он ринулся вперед, раздвигая руками обжигающе-холодную воду, но остановился, разглядев бревнами плывущие навстречу бесконечные мертвые тела.
Восковые маски застывших лиц казались в лунном свете выточенными из камня. Была там девочка, имя которой он забыл, дочь стряпухи, участница детских игр умершая от лихорадки, убитые Душегубцем мать и отец, десятки лишенных жизни в бою врагов, слепой кобзарь Филимон, мальтиец Анри, Тарас Кочур, посаженные на кол казаки, Фатима, убитые в Риге шведы-наемники.
Угасающий разум Ольгерда осознал — еще немного, и он поплывет по воде вслед за всеми. Сил противиться смерти больше не оставалось. Ольгерд, слабея в ногах, начал медленно опускаться в ледяную, сковывающую движения воду. Когда холод достиг груди как вдруг едва различимый свет, что все еще брезжил в конце тоннеля, вдруг приблизился к самым глазам и заблистал нестерпимо ярко.
Ольгерд уже не слышал как за дверью щелкнул засов, дубовая дверь отворилась и в крипту, пьянящим мозельским вином, хлынул сырой утренний воздух.
* * *
Ольгерд оперся о стену и присел на ближайшее возвышение, которым оказался тот самый ящик, на котором сидел, ведя с ним разговор, Душегубец. Пока он приходил в себя, Измаил, с факелом в руке осматривал крипту. Скользнул взглядом по коробам с мумиями, подошел к саркофагам, осветил их внутри, покачал головой:
— Черный Гетман был здесь?
— Да, — кивнул Ольгерд. — Только Дмитрий его забрал.
— Давно?
— Не знаю. Что сейчас на дворе?
— Вечер. Настоятель сказал, что ты сюда приехал вчера, попросился молиться в костеле и пропал.
— Ты же Вильно должен был ждать. Как здесь оказался?
— Почти случайно. Когда из Риги выезжали, спросил у стражи, не видели они человека с приметами Душегубца. Те и припомнили за полталера, что был такой, только вчера. Тут уж сложить два и два, чтобы понять, что тебя ждет засада, было несложно. Кинулся в погоню. До сих пор от седла седалище болит и спина не разгибается. Дальше — понятно. Расспросил обо всем иезуита, спустился в усыпальницу, по твоему рассказу открыл вход в подземелье. В общем, в сорочке ты родился, Ольгерд.
В крипту забежал Сарабун. Потянул носом воздух, сморщился, словно гнилья нюхнул, подскочил к Ольгерду, оттянул ему веко, приложил ухо к груди и решительно заявил:
— Немедля на улицу!
Пока Ольгерд разговаривал с Измаилом, лекарь успел обследовать дальнюю галерею, нашел выход и решительно повел компаньонов по длинному коридору. Выход из подземелья был замаскирован под придорожную каплицу с незаметной дверцей в фундаменте, открыть которую можно было только изнутри.
Над лесной опушкой, расположенной в нескольких выстрелах от Несвижа, висела мягкая шелестящая тишина. С неба падали нечастые большие снежинки и угрюмый лес на глазах преображался, укрываясь праздничными белыми шапками. Не чувствуя холода Ольгерд сел на прямо землю и обхватил руками колени. На душе у него было тоскливо и пусто.
Рядом, сопя, примостился Сарабун.
— Как Фатиму схоронили? — спросил Ольгерд.
— Все сделали честь по чести. Поговорили с татарами на постоялом дворе, те и подсказали, где за городом небольшое мусульманское кладбище.
— Вот и ладно, земля ей пухом.
Дверца, скрывающая тайный ход, раскрылась и из темноты, кряхтя, выбрался спиной Измаил. В руках он с трудом удерживал тот самый бочонок, который Ольгерд приметил в крипте.
— Что там?
— Судя по весу, золото. Не огурцы же будут хранить магнаты в подобном месте. Пока вытаскивал, едва спину не сорвал. Вот вам и будет работа, отрыть и посчитать, пока я не возвращусь.
— Куда ты еще собрался?
— Вернусь в город, заберу коней и оружие, наплету что-нибудь иезуитам, чтобы не ломали головы, куда ты пропал.
— А дальше?
— Дальше будем думать, где теперь Душегубца искать.
Ольгерд в ответ промолчал. Дождался, пока Измаил, чуть припадая на ногу и отталкиваясь посохом от земли, скроется за поворотом, поставил бочонок, вынул нож, сковырнул верхний обруч и выбил крышку.
Измаил не ошибся — бочонок был доверху заполнен монетами, и не серебрянными ефимками, а незатертыми золотыми дублонами. Сарабун, охнул из-за плеча. Не испытывая ровным счетом никаких чувств, Ольгерд зачерпнул монеты в пригоршню и выпустил их обратно сквозь пальцы. Потом прикрыл крышкой, чтоб не блестело, опустился на пень сидел в молчании до тех пор, когда уже в сумерках, возвратилсяс лошадьми Измаил.
Они сидели втроем у вокруг небольшого костра. В темноте у деревьев недовольно храпели привыкшие к стойлу кони. Сарабун достал из сумки хлеб, порезал его аккуратными ломтями и жарил на прутиках куски сала.
— Вот и все, — завершил рассказ Ольгерд. — В крипте, помимо саркофагов и золота, спрятаны мумии из твоего Египта. Душегубец отправился завоевывать весь мир. Ну а рижские архивы, судя по их размерам, хранят столько тайн, что и не вообразить. Правда, что это за хранители им владеют и какому богу они молятся, я так и не понял.
— Здесь как раз все понятно, — ответил, не отрывая глаз от пляшущих языков костра, Измаил. — Водяной тоннель — это не мера предосторожности, а ритуал. Тебя провели через обряд посвящения вольных каменщиков. Это тайное общество, члены которого считают себя потомками мастеров, строивших в Иерусалиме Храм Соломона. Их мистерия с тоннелем и завязанными глазами означает блуждание человека в одиночку во тьме невежества. А протянутая тебе путеводная рука символизирует путь к свету знаний через обретение братьев-единомышленников. Кроме того, считается, что вольные каменщики связаны с тамплиерами — ведь этот давно распущенный орден, назывался когда-то "Орден рыцарей Христа и Храма Соломонова" — так что здесь еще и прямая связь с посредниками-иезуитами. Что касается этого магната, Сиротки, то действительно, я припоминаю записи полувековой давности, о том что в нашу общину в аль-Кусоре прибыл польский паломник, страстно возжелавший проникнуть в тайну бальзамирования и готовый платить за рецепты бальзамов любые деньги. Ну да ладно, о тайных обществах и их связях мы поговорим потом, за кружкой доброго пива, когда вернем Черный Гетман обратно в Киев. Куда теперь отправимся, Ольгерд?
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 90
