Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
- То есть?
- Помните двадцать первый год, Котовского? Когда его прижали к границе, вы пошли с ним на переговоры, и он сдался под ваше честное слово.
- Котовского тогда отпустили за кордон.
- Вот именно! То есть, вы свое слово сдержали, и даже добились, чтобы фактического смертника выпустили!
- Но там же такая ситуация была, что…
- Да, да - перебил его генерал. Я помню, но! Дубинин знает об этом случае, он тогда был в команде, которая банду загоняла. И он как-то этот эпизод вспоминал, незадолго до ареста. На этом следует сыграть - он тоже мало что забывает, и, пожалуй, может решить, что я вас на переговоры в аккурат как единственно заслуживающего доверия офицера послал.
- Доверия обеих сторон - тут же понял мысль Гумилев. А что, интересно. Ключевой вопрос - будет ли Флеш газету читать?
- Будет - отмахнулся Михаил Фридрихович. Он же понимает, что его ищут. Возможно, как раз попытки связаться от меня и ожидает. Вы ведь не забывайте - это бандит. Считаю, ему помогли сбежать взамен на работу. Ну, может, еще денег пообещали, но вряд ли много. Что он думать должен? Во-первых, опаска у него есть, что после дела самого уберут. Во-вторых - дельце-то наверняка и само по себе трудное, а это риск. Так что, наиглавнейшая у него сейчас мысль должна быть - как и на свободе остаться, и от исполнения обещанного открутиться.
- Он же вроде, вы говорили, идейный?
- Был идейный… в юности, и то недолго. А так - тот же налетчик обыкновенный. Вы же знаете, уркам верить никогда нельзя, наврут такое, чего сам-то и вовек не измыслишь.
- Как это в поговорке: "жид крещеный, конь леченый, вор прощеный…"
- Вот-вот.
- А если он просто сбежит? - подумав, спросил полковник. Чтобы уговор не выполнять?
Генерал задумался, потом помотал головой отрицательно:
- Не думаю. Денег у него нет, документов надежных тоже - без денег-то. Да и коллеги наши в сыске не первый день, наверное как-то, да подстраховались… и вот это опасно - Дубинин, если его чем-то крепко держат, способен сразу начать стрелять.
- Риск в любом случае есть - пожал плечами Николай Степанович. Как там с объявлением?
- Вот - закончив, Коттен протянул листок. Думаю, что-то такое должно сыграть.
3 декабря 1934. Санкт-Петербург.
"Барышня в малиновом пальто, потерявшая кошелек на Полюстровской набережной 16 ноября. Готов вернуть кошелек и письма в оном, за вознаграждение. Конфиденциальность гарантирую. Телефонировать Б-21-12-34, в любой день, спросить братьев Корячко. Просьба обратиться срочно, отъезжаю по делам".
Прочитав объявление, Дубинин усмехнулся.
"Договориться хочет, деньги вернуть - зло подумал он. Думает, раз я сбежал - убивать его приду, мерзавца! Нет, вальнуть стоило бы, конечно. Но если капиталы вернет и сорваться поможет… уйти бы за кордон, там уже и дальше думать можно, в тихом месте. Да только тут не только деньги нужны, хоть без них и никуда. Тут и документы, и проход через погранцов - много чего… хотя с деньгами это возможно и самому устроить. Нынешний-то "благодетель" мой обещает, а как же… да вот веры ему ни на грош, такая же старая сволочь как Коттен. Все они там одинаковые, м-мундиры синие… Идти - не идти?"
Он встал, и продолжая размышлять, прошелся по комнате.
"Похоже на ловушку? Похоже… хотя не совсем ведь и похоже, если он боится, а? А он и должен сейчас бояться, знает ведь меня, верно? Верно! А коль верно - такое поведение ему катит. Откупиться, да и сплавить меня подальше - он вполне может так задумать. "Кошелек", "отъезжаю" - на то и намек. Срочно, понимаешь… Встреча в любой день, на набережной…"
Он подошел к окну, по въевшейся за годы привычке оставаясь за шторкой открыл форточку и закурил, выпуская дым на улицу.
"А ведь пустынная набережная, по зиме-то. Там засаду и не устроить - прикидывал Флеш. "Братьев" - это надо понимать, он не сам придет, так? Та-ак. Ну правильно, самого я бы пожалуй и грохнул. Даже и не по расчету, а так - за тюрьму, за два года в Акатуе, за подлость его ищейкину. Кого ж он послать может? И как он интересно, меня убеждать собрался? Ведь понимает, поди, что нет ему веры, а? Точно понимает. Знать придумал… Что же делать-то?"
5 декабря 1934. Санкт-Петербург. Полюстровская набережная.
На набережную Флеш вышел с Арсенальной, и шел не торопясь, спокойно. Сейчас, в декабре, да еще и днем набережная была совершенно пуста, и лишь метрах в трехстах от моста, у парапета неспешно прохаживался господин в хорошо пошитом темно-сером пальто и такой же шляпе.
К нему Дубинин и направился. Место встречи он изучил еще вчера, и оно его устроило. Ближайший дом, длинное, пятиэтажное строение под номером 64, стоял достаточно далеко - напротив, за проезжей дорогой и тротуаром, да к тому же набережная была куда ниже дороги. Дом Флеш облазил заранее. Открыв замки, изучил чердак, подвал, и пришел к выводу - чисто. Не тревоженная с лета пыль, налет на замках - все говорило о том, что до него проверку не устраивали. Затем, весь час, пока связник топтался у Невы, он наблюдал за дорогой, но подозрительных авто не заметил. Посланец Коттена, тем не менее, добросовестно ждал на набережной.
Выбранного для разговора офицера, Флеш, специально проехав мимо набережной на машине, внимательно разглядел в бинокль. Узнал почти сразу, в газетах и журналах портреты поэта Гумилева появлялись не только в разделе "криминальных происшествий", да и раньше встречались. Давно, больше десяти лет назад, но память на лица у бывшего жандарма была отменная.
Мотор с одним из старых подельников сейчас ожидал налетчика на Большеохтинском, еще двое нанятых урок страховали с разных концов набережной, один - стоял на Арсенальной. Все вооруженные, готовые к перестрелке. С такой поддержкой он мог позволить себе уверенность.
"Неплохо старый мерзавец подготовился - в который раз подумал Дубинин, подходя к ждущему офицеру. К кому другому я может, и не пошел бы все-таки. А Гумилев… помню я его по Бесарабии. Да и так, вообще наслышан. Репутацию честного человека имеет, слово держит. Даже красным когда слово давал - держал, все говорили. Опять же - поэт. Ему, пожалуй, и поверить можно… если гарантии конечно будут. Впрочем, будут. Коттен - сволочь, но не идиот, да и сам Гумилев тоже. Понимают, встреча одно, а вот как там дальше вывернет - это другое, совсем другое".
- Здравствуйте, господин Гумилев - подойдя, вежливо поприветствовал он контрразведчика, не вынимая из кармана сжимающую пистолет руку. Несмотря на подготовку встречи, стрелять он был готов при первом же подозрении. И не только стрелять, гранаты он оценил еще в окопах мировой, и с тех пор использовал постоянно.
Полковник не спеша обернулся, откинулся спиной на парапет, ощупал быстрым, профессиональным взглядом невысокую, худощавую фигуру пришельца, отметил расстегнутое, отличного сукна но, тем не менее, сидящее как-то мешковато темное, почти черное пальто, белоснежное щегольское кашне, наброшенное на французский манер под воротником и не препятствующее доступу за пазуху, и дружелюбно улыбнувшись, ответил:
- Здравствуйте, Андрей Афанасьевич. Давненько вас ожидаю, признаться.
- Дождались - спокойно сообщил Флеш. Давайте сразу к делу?
- Конечно - кивнул жандарм и неторопливо изложил: я готов предложить вам чистый паспорт, окно через границу и деньги. Часть тех, которые у вас… ну, скажем, пропали. Взамен я бы хотел, чтобы некто Дубинин исчез из российских пределов. Не забыв при сем сообщить, кто вытащил его с каторги. И зачем, разумеется.
- О какой сумме идет речь? - задал главный интересующий его вопрос бывший штабс-капитан.
- Девяносто тысяч рублей.
"Ах ты ж …! - выругался про себя налетчик. Ай да Коттен, ай да сволочь! Половиной решил отделаться.
Так… А ведь этот-то небось не в курсе, куда денежки-то ушли, а? Вряд ли, верняк генерал ему про патриотизм и любовь к государю напел. Как мне когда-то. А если рассказать? Впрочем, сначала выясним…"
Николай Степанович наблюдал за долгожданным собеседником внешне спокойно, выглядел даже расслабленным. Внутри же он был собран и в любой момент готов к действию. Понимал - бывший коллега непредсказуем. Полковник выхаживал по набережной в одиночку, открытый всем взглядам уже пятый день, ежесекундно ожидая то ли выстрела, то ли встречи, то ли - сообщения о крупном, провороненном им теракте. Сейчас последние два варианта отошли в сторону, но вот выстрел был вполне вероятен.
"Он может выстрелить в любую минуту - быстро анализировал Гумилев. Рука в кармане - наверняка пистолет, под пальто тоже что-то припрятано. Как же его на откровенный разговор вывести? Вспугнуть никак нельзя, выстрелит и уйдет… Ну - тут же поправил он себя, - уйти, допустим, может и не уйдет, но ни его заказчика, ни задания не установим. И тогда все насмарку… Задумался, гляди-ка. Похоже, я своим предложением его озадачил… Почему?"
Флеш колебался. Нет, владел он собой не хуже самого Гумилева, но опытнейшему контрразведчику это колебание было все же заметно.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
