Но Черепанов, не слушая, спрыгнул на мостовую и уже шел навстречу своему давнему врагу.
– …Ну давай, варвар! – играя клинком, процедил трибун. – Ты и я. И Корнелия, которая достанется победителю! Согласен?
Вместо ответа Черепанов молча сдвинул шлем и вытянул из ножен меч…
Б-бан-нг!
Арбалетный болт провыл над самым плечом Геннадия и угодил точно в левую сторону великолепной кирасы префекта претория. Говорят, отборная испанская броня держала арбалетный болт, даже выпущенный практически в упор. Но до создания толедской стали – еще много-много веков, а римский доспех… болт прошел навылет и застрял в щите одного из вигилов, а патриций Секст Габиний Оптимиан уронил оружие, опрокинулся на спину и умер.
– Ты, Генка, даешь! – по-русски бросил Коршунов, опуская арбалет. – Нашел время в рыцаря играть!
– Бес попутал, – тоже по-русски пробормотал Геннадий, глядя на труп.
И впрямь, что это на него нашло?
– Вигилы! – рявкнул Черепанов в полную мощь тренированной глотки. – Слушай меня! Я – посланец императора Максимина легат Геннадий Павел Череп! За моей спиной – полторы тысячи ветеранов германской войны. Вы не виноваты. Вас привел сюда человек, который предал императора. Теперь он мертв. Именем Гая Юлия Вера Максимина Августа я приказываю вам проваливать! Считаю до десяти… Всех, кто останется, когда я закончу счет, мы передавим, как крыс! Р-раз!..
– Они не причинили тебе зла? – спросил Геннадий, обнимая заплаканную Корнелию.
– Нет-нет, что ты! – И тут она увидела заполнивших парк всадников и своего младшего брата, сидевшего на коне между двумя страшными германцами с вызеленнеными щеками. Глаза ее потухли, губы задрожали: – Геннадий… что?.. Ты…
– Не бойся, моя хорошая, – мягко произнес Черепанов. – Никто не причинит тебе зла. Я не позволю!
Он наконец сделал выбор. И теперь знал, какую цену готов заплатить за сохранение Империи, а какую – платить не желает. Возможно, если бы это была его империя… к черту! Об этом и думать не стоит! Это – Империя Максимина Августа! И Геннадий не желал расплачиваться своей невестой за чужую Империю! К черту! Он и так неплохо послужил фракийцу! Они – в расчете. Максимин не вправе требовать с него такую цену! Это его Империя – пусть сам и разбирается.
– Мальчишка ваш! – сказал Черепанов Бальбину, Максиму и еще дюжине сенаторов, которые были самыми ярыми ненавистниками Максимина, а следовательно – самыми горячими сторонниками Гордианов. – Забирайте и берегите! А Корнелия будет со мной и очень скоро станет моей женой, клянусь Юпитером, Марсом, Венерой и всеми остальными богами Рима!
– Хорошо, хорошо! – медовым голосом произнес благороднейший Клодий Бальбин. – А каково мнение достойного легата относительно префекта Сабина?
– Мне до него дела нет! – отрезал Черепанов.
– Но в казармах палатина твои воины…
– Они уйдут. Что еще?
– Еще у нас к тебе предложение, храбрейший легат. Насколько нам известно, в Сирии сейчас вакантна должность наместника и распоряжается там прокуратор, ставленник Максимина фракийца, некто Гельмий Гульб.
– Не слыхал о таком. – Черепанов помрачнел. – А куда делся наместник Маний Митрил? Он что, умер?
Надо же, как не повезло Скорпиону! Года не прошло, как Максимин «подарил» ему Сирию!
– Нет, не умер. Самозванный император Максимин еще в марте отстранил его. Слишком мало налогов поступало из этой провинции. Так что теперь там вместо наместника прокуратор Гельмий… Мы хотим, – сладкий голос Бальбина стал еще приторнее, – взять эту провинцию. Уверен: императоры Гордианы одобрят наш выбор – ведь ты скоро станешь их родственником. Думаю, для такого военачальника, как ты, будет нетрудно установить контроль над этой богатейшей провинцией Империи. Единственная просьба: не забывай, что здесь, в Риме, тебя поддерживают!
«Естественно! – подумал Черепанов. – Антиохия – ключ к Средиземноморью. Стоит наместнику Сирии захотеть – и баржи с египетским зерном никогда не дойдут до Рима. А что такое миллион голодных римлян – можно себе представить!»
– Я тебя понял! – кивнул Черепанов.
– Тогда удачи тебе, наместник Геннадий! Все документы, подтверждающие твои полномочия, ты получишь в течение часа.
«Мои полномочия – клинки моих легионеров! – подумал Черепанов. – Хотя и ваши грамотки не помешают. С политической точки зрения…»
– Договорились. Ровно через час мои воины покинут лагерь преторианцев и казармы Палатина.
«И Сабин ваш! Жаль мужика, но сам ведь виноват, что весь город его ненавидит».
Все-таки хорошо, подумал Геннадий, что Максимина-младшего здесь нет. Его Черепанов вряд ли смог бы так вот легко отдать на расправу Сенату.
Глава 10,
в которой Геннадий Черепанов стал родственником римских императоров. Покойных
Свадьбу они справили в пути. Вернее, по дороге. Еще точнее, в принадлежащей Гордианам вилле на пренестинской дороге. Что можно сказать об этом скромном сооружении? Одних только колонн в ней числилось ровно двести штук. Четыре ряда: ряд – из каристского мрамора, ряд – из нумидийского, ряд – из синнидского и ряд – из клавдианского. По пятьдесят штук – каждого образца, ровненькие – загляденье. Эти подробности новому родственнику сообщил управляющий: сам Черепанов был способен разве что розовый мрамор от зеленого отличить. Еще три базилики на вилле имелись – по тридцать метров длиной каждая. И термы… вот о термах Черепанов мог сказать компетентно: равные им только в Риме и имелись. Ни в Сирмии, ни в Маркионополе, нигде ничего подобного он не видал. Ничего себе, в общем, домашняя банька…
Только увидав эту виллу, Черепанов по-настоящему понял, насколько богата его будущая родня. Правда, и в Риме у них недвижимость была нехилая, но в Риме всё – круче крутого, а тут… ну просто слов нет! И земли немереные. И запасы… зерном затарились: полный год все Черепановское войско кормить – и еще останется.
К сожалению, тестя на свадьбе не было. И поздравления от него не поступило. Умер Антоний Антонин Гордиан. Погиб в бою. Префект Рима Сабин (тоже теперь покойный – прикончили его «благодарные» римляне) оказался пророком: наместник соседней Нумидии Капелиан, старый недруг Гордианов, императорского их титула не признал, двинул на Карфаген войска и, как следовало ожидать, разбил Гордиана-сына в пух и прах. Хороший мужик был Антоний Антонин, но полководец совершенно никудышный. Зато погиб геройски. В бою. А старик его, Гордиан-старший, с горя повесился. Что, впрочем, куда лучше, чем в руки Максимина живьем попасть. Так что пурпур императорский носили отец с сыном всего двадцать два дня. Только и успели во время своего императорствования, что монеты выпустить с девизом «надежность императоров». Смешно было бы, если бы не было так грустно. Но поддержавшие их сенаторы духом не пали. Обратного пути у них не было. Разъяренный Максимин поспешно сворачивал дела в западных провинциях и готовился идти на Рим. Там понимали: придет – мало не покажется. И каяться бесполезно. Прощения не будет. Посему Сенат готовился к драке. Прежде всего, он провозгласил новых императоров. Целых трех: старых знакомцев Черепанова, бывших консулов Клодия Бальбина и Максима Пуппиена. А чтобы наладить преемственность власти – к ним в компанию еще и малолетнего Гордиана-самого-младшего. Теперь уже, впрочем, самого старшего. Затем господа сенаторы разослали письма по римским городам и весям: дескать, зверь Максимин надвигается, чтобы италийскую кровь без меры лить. Посему вести себя с ним следует – как с предводителем варварской армии (тем более что по сути своей он варвар был – и варваром остался), ворота перед ним запирать, а коли стен не удержать, то убегать прочь вместе со всеми припасами. А что не унести – то уничтожить. Особое послание было направлено Черепанову. В нем подтверждались все его полномочия (уже новыми императорами) и рекомендовалось как можно поспешнее двигаться к месту назначения. Поскольку сторонники Максимина в Сирии вполне могли перекрыть кислород вечному городу. И тогда не Максиминовой армии, а Риму жрать будет нечего.
Ну да Черепанов и без этого письма все понимал. Но все-таки хотел свадьбу справить как положено. Хоть чем-то утешить свою девочку, которая в одночасье потеряла и отца, и деда.
Народу на свадьбу собралось не так чтобы много… тысяч примерно десять. Правда, в большинстве – солдаты из войска жениха. Но зато поздравлений поступило: телегу загрузить можно… нет, не так представлял себе Черепанов свою свадьбу. И невеста его не так ее представляла… и тень смерти, которая нависла над ними, ощущалась Черепановым почти физически. Звали эту тень – Максимин фракиец…
