ответственный экзамен.
* * *
Бирута подошла ко входу в гостиницу без четверти двенадцать. Ещё издалека я заметил её прихрамывающую фигуру. Когда девушка подошла ко мне, я поразился какое измученное и бесконечно усталое у неё лицо.
— Что так плохо? — поздоровавшись спросил я её.
— Бывает и хуже,- ответила она мне.
— У тебя такой вид будто бы ты не спала всю ночь.
— А я и не спала. Нога болит. С каждым днём всё сильнее.
Услышав это я лишь покачал головой.
— Ну ладно пошли,- сказал я ей.
* * *
Когда мы оказались в моём номере я сразу же уложил Бируту на кровать, и сказал ей:
— Снимай носок с левой ноги.
Бирута послушно выполнила моё приказание. Я вытащил из кармана перстень и надел его на палец ( он вновь сел на него безо всяких проблем, как влитой), Озолс увидев перстень с любопытством в голосе спросила:
— Ой, а, что это у тебя за перстень? Старинный?
— Бирута, не задавай лишних вопросов. По крайней мере сейчас. Все вопросы и ответы на них потом. Хорошо?
— Ой, прости меня! Молчу, молчу.
Я пододвинул стул к кровати, взял в руки левую ногу девушки, вгляделся в зловещее чёрное пятно и положил руку на палец которой был надет перстень прямо на него, и закрыл глаза. Сделав это я стал прислушиваться к себе. Сначала я ничего не ощущал, но вскоре почувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев. С каждой секундой оно становилось всё сильнее и сильнее, вот уже закололо всю кисть, а затем волна иголочек прокатилась до самого плеча. Одновременно кончики моих пальцев ощутили всё возрастающий жар в них. Он становился всё сильнее и сильнее и у меня на миг возникло ощущение, что я прикасаюсь к горячему не успевшему остыть чайнику.
Опухоль как жерло чёрного вулкана. Только вместо камней и магмы она выбрасывает наружу тысячи и миллионы дефектных клеток. Эти клетки попадая в кровяное русло разносятся по всему организму, цепляются за органы и ткани, образуя многочисленные колонии в них. Эти клетки движутся непрерывным страшным, чёрным потоком. Их так много, что я ничего не могу сделать с ними. Я могу обезвредить сто, тысячу таких клеток, но на место обезвреженных мною появляются десять, сто тысяч новых. Это непрерывный чёрный поток расползающийся во все стороны от матери- опухоли.
— Андрей! Андрей, что с тобой? — донёсся до меня, словно издалека голос Бируты,- Андрей ты слышишь меня?
— Заткнись,- произнёс я сквозь зубы,- заткнись и не мешай.
Бирута испуганно затихла. Я слышал только её шумное и взволнованное дыхание. Мой слух уловил звук работающего где-то на улице, автомобильного мотора. Я вновь попытался собрать воедино ускользнувшее от возгласа Бируты своё внимание.
Иммунная система организма не распознаёт эти клетки. Они свободно проскакивают через все барьеры которые воздвигает она на их пути и продолжают свой страшный путь. Я не могу справится с этим потоком, не может справится с ним и сам организм. Что же делать? А если попробовать воздействовать на иммунную систему так, что бы она стала распознавать эти клетки, и уничтожать их. Надо попробовать! Тогда вокруг жерла чёрного вулкана возникнет сжимающееся кольцо, которое рано или поздно- сожмёт, раздавит и его самого. Надо попробовать. Это единственный выход!
Я вдруг почувствовал, что обе моих руки пылают буквально нестерпимой болью. Пальцам стало больно так, как будто я прикоснулся к раскалённому до красна куску металла. Я отдёрнул руки и открыл глаза. Первое, что я увидел, это были расширенные от страха глаза Озолс.
— Андрей, Андрюша! С тобой всё в порядке?- спросила она дрожащим голосом.
— Нормально, кхе,- ответил ей я. Вернее попытался ответить, поскольку мой рот совершенно пересох и высохший язык цепляясь за десны и небо издавал какой-то шуршащий, будто лист бумаги, звук. Поэтому моя речь была крайне невнятной, её с трудом понимал даже я сам.
Встав со стула ( и ощутив приступ дурноты) я подошёл к бару, взял в руки бутылку «Нарзана», сорвал пробку и буквально в два глотка выпил почти половину содержащейся в ней минералки. Оторвавшись от горлышка я произнёс- «уф» и с бутылкой в руке рухнул обратно на стул.
— Ну, что? Получилось?- услышал я дрожащий голос Бируты.
— Слушай.- обратился я к неё,- в следующий раз, если будешь мешать, выгоню вон. Поняла? Я сколько раз говорил тебе, что бы ты рот не открывала, когда я дело делаю. А ты, что?
— Ой, прости, Андрюшенька, прости меня. Не сдержалась. У тебя такой вид был. Ну очень страшный. Весь бледный. Я и не сдержалась.
— Не сдержалась она,- ворчливо повторил я,- всё на сегодня сеанс окончен. Завтра в это же время. Смотри не опаздывай.
Бирута соскочила с кровати, одела носок на больную ногу и стала обуваться, я посмотрел на неё и добавил:
— Не знаю…Не уверен. Но кажется я понял, как тебя можно вылечить.
* * *
Как только девушка покинула мой номер, как я без сил рухнул на свою постель и почти мгновенно заснул. Проснулся уже поздно вечером и сразу же почувствовал приступ прямо таки волчьего голода. Быстро поднявшись, я оделся, наспех умылся и пошатываясь от слабости пошёл в ресторан.
Татьяна сидела всё за тем же столиком и всё так же в одиночестве. Увидев меня она приветственно замахала мне рукой.
— Ой, Андрей! А, что ты такой бледный? — спросила она меня встревоженным голосом, когда я подошёл поближе,- ты часом не заболел?
— Да, так. Голова, что- то разболелась. Ну. Что тут сегодня дают на ужин? Что то есть захотелось. Как будто неделю маковой росинки во рту не было.
— Ой да, что тут могут давать? Каждый день одно и тоже. Это тебе не Франция.
— А ты была?
— Где?
— Во Франции.
— Подруга была в Болгарии. Знаешь сколько всего рассказывала?
Услышав это я промолчал. Во Франции я тоже не был. Был только два раза в Турции. Но по понятным причинам не стал говорить здесь, об этом.
Тем не менее поел я прямо — таки с огромным аппетитом. По моему Татьяна даже встревожилась увидев то рвение с которым я поглощал пищу.
После окончания ужина, мы опять переместились в номер Татьяны ( она проживала одна в номере, из чего я сделал вывод, что она или «блатная», или так же как
