сказала она.
— Видел, читал, — сказал я. — Только я думал, что её редактор — мистер Коннолли.
— Не может же он всё делать один, — сказала она.
Да, и правда. Я проводил её до одного из кабинетов, поставил «Ундервуд» на свободный стол, вокруг которого лежали целые кипы различных бумаг и писем.
— Может, в газету требуются корреспонденты? — спросил я. — Я бы с удовольствием написал пару-тройку статей.
Благо, мне было, что сказать по поводу рабочего движения и борьбы за независимость.
— Вы? — с удивлением протянула мисс О’Ши.
Согласен, внешность у меня напоминает скорее уголовника, чуть красивее обезьяны, но я любил не соответствовать ожиданиям.
— Да, на любую тему. Про суфражисток или феминизм, причины империалистической войны, русских декабристов, Интернационал и так далее, — я всё-таки не удержался и блеснул широким кругозором.
У неё даже взгляд изменился. В нём появился интерес, любопытство.
— Хорошо… — сказала она. — Можете принести мне что-нибудь. На своё усмотрение. Если статья пойдёт в номер, мы вам заплатим.
— За это ещё и платят⁈ — удивился я.
Ну, держитесь. Я эту газетёнку завалю статьями, даже без помощи гугла и википедии, на одной только общей эрудиции. А с умением складывать слова в предложения у меня никогда проблем не было.
— Если статья пойдёт в номер, от одного до пяти шиллингов, в зависимости от объёма, — уточнила мисс О’Ши. — Обычно мы не пользуемся услугами внештатных корреспондентов, мистер Коннолли часто пишет сам.
— Вы здесь до скольки? — уточнил я.
— Я не хожу на свидания, — холодно произнесла редактор.
— Вообще, я спросил это, чтобы знать, успею ли принести статью прямо сегодня, — сказал я. — Но свидание тоже звучит очень заманчиво.
Она захлопала ресницами, кажется, я поставил её в неловкое положение.
— До пяти вечера, — наконец ответила она. — Может, чуть позже.
— Отлично. Я успею, — улыбнулся я. — Всего хорошего, мэм, рад был с вами познакомиться.
Я приподнял кепку в знак прощания, ещё раз окинул взглядом кабинет.
— Могу я позаимствовать пару чистых листов? — спросил я.
Эбигейл О’Ши рассмеялась, но бумагой меня всё-таки снабдила. Очевидно, она не верила в мои литературные способности, значит, настало время её удивить.
Я ещё и карандаш со стола стянул, пока она отвернулась на секунду. Украсть печатную машинку у меня бы не получилось при всём желании.
Вообще, я сегодня собирался сходить на Доусон-стрит, в штаб Ирландских добровольцев, посмотреть на костяк будущей Ирландской Республиканской Армии и лидеров восстания, но ради такого дела можно и отложить этот визит. Вступить в армию я всегда успею.
Я даже не стал покидать здание Либерти-холла, нашёл себе укромное местечко на одном из подоконников, устроился поудобнее и принялся сочинять статью в лучших традициях революционной «Правды». Как водится, с громким заголовком и скандальным содержимым, на тему, близкую абсолютно всем без исключения. Про Великую войну.
В стране не осталось ни одной семьи, которой не коснулась бы война, так что статья о превращении империалистической войны в борьбу рабочего класса против угнетателей могла вызвать широкий отклик в массах. Пусть даже Ильич уже всё на эту тему сказал.
Конечно, в России ситуация совсем другая, и устроить пролетарскую революцию там оказалось гораздо проще, чем в какой-нибудь другой стране, но я чувствовал, что Ирландия тоже может стать плацдармом для мировой революции и прочих социальных экспериментов.
Карандаш запорхал по листку, я аккуратным почерком вываливал на бумагу всю свою ненависть к угнетателям-англичанам, буржуинам, капиталистам и прочим. Пусть я сам был капиталистом, бизнесменом и угнетателем в прошлой своей жизни, это даже давало мне некоторое преимущество. Я знал, куда бить и что конкретно клеймить, чтобы это выглядело свежо, ярко и достоверно.
Ложь причудливо мешалась с фактами, щепотка правды, знакомой всем, придавала остроты. Для геббельсовской пропаганды и чудовищной лжи ещё рановато, но скоро, пожалуй, время придёт. Во всех мировых бедах я, разумеется, обвинял англичан, британскую корону. Если в кране нет воды… Образ англичан, если конкретнее, английских элит, в моих статьях выходил совершенно демоническим, сатанинским. Я живописал, как самых обычных парней в британских частных школах-интернатах превращают в натуральных монстров, промывают мозги, вовлекают в содомию, учат ненависти, и это, на самом деле, было не так далеко от правды.
Пока писал, заметил, как мисс О’Ши несколько раз выходила из кабинета и проходила мимо. Со статьёй закончил быстро, и то лишь потому, что выданных листов не хватило. Мог бы накатать и больше, припомнив и геноциды, и создание первых концлагерей, и любовь бритишей к уродливым искусственным границам между государствами, чтобы сеять рознь и ненависть, и многое-многое другое. Но и без того вместо газетной статьи получилось целое эссе. Впрочем, я перечитал и остался доволен своей работой.
В кабинет к мисс О’Ши я заглянул задолго до пяти вечера, девушка бодро стучала по клавишам «Ундервуда», перепечатывая какой-то рукописный текст. Моё появление стало для неё сюрпризом, кажется, она всё же не верила в то, что я предложил статью на полном серьёзе.
— О, это вы, мистер… — хмыкнула она. — Минуточку…
Пришлось подождать, пока она добьёт предложение и сделает пометку, где остановилась. А затем я протянул ей исписанные листы бумаги.
Мисс О’Ши приняла их снисходительно, будто домашнюю работу у второгодника. Я видел, что у неё нет никакого желания читать всё это, и она ищет предлог, чтобы от меня избавиться.
— Мне не хватило бумаги, — улыбнулся я. — Есть ещё, что сказать.
— Вот как, — хмыкнула она, поняв, что я так и буду стоять над душой, пока она хотя бы не сделает вид, что читает.
Она встряхнула листами, чуть прищурилась, читая первые строки. Я с небывалым упоением наблюдал, как меняется выражение её лица, с насмешливо-снисходительного до удивлённого и озадаченного. Она прочитала всё от начала и до конца, хмуря брови там, где я описывал зверства бриттов, и хищно улыбаясь в тех местах, где я насмехался над ними. Текст работал точно так, как и должен был.
— Это… Это вы написали? — спросила она, закончив читать.
— Да. Здесь, в коридоре. Вы могли меня видеть, когда выходили, — сказал я. — Кстати, это ваш карандаш. Возвращаю законному владельцу.
— Так вот куда он подевался… Так, мистер… Я должна показать это мистеру Коннолли, — твёрдо заявила девушка. — И здесь не хватает подписи.
Забыла, как
