дорогу у одного из местных мальчишек, а потом пошёл на Доусон-стрит. К Ирландским добровольцам, основной военной силе повстанцев. Самое время записаться в их ряды и получить мундир цвета хаки.
Пример еженедельной однопенсовой газеты из той поры. На карикатуре молодая Ирландия придаёт ускорения Джону Редмонду.
Глава 5
Идти к штабу Ирландских добровольцев оказалось недалеко, всего лишь перейти через реку, пройти мимо Тринити-колледжа и повернуть на Доусон-стрит.
Самый большой и старый университет Ирландии, Тринити-колледж, стоял почти пустым, огромное число студентов записалось на войну ещё в 1914 году, и местная пресса ставила его студентов в пример студентам Национального университета, которые не спешили ехать в Бельгию на убой. А всё потому, что в Национальном университете учились ирландцы-католики, а в Тринити-колледже — исключительно протестанты, католиков туда попросту не принимали.
Штаб находился в высоком кирпичном здании, рядом с которым творилась какая-то суета. Несколько человек в зелёных полувоенных кителях курили снаружи у крыльца, на обочине стоял кургузый грузовичок с деревянными бортами, ещё несколько мужчин выгружали ящики и заносили внутрь здания.
Я подошёл и поздоровался с ними на гэльском. Майкл О’Хара владел и гэльским, и английским языком, я владел русским, английским и немного немецким.
— Это здесь можно записаться в Ирландские добровольцы? — спросил я.
На меня тут же пристально уставились сразу несколько человек, ни одного знакомого лица среди них я не видел.
— Внутрь заходи, — сказал мне один из них.
Я кивнул в ответ и зашёл внутрь, обойдя башенку из непонятных мне ящиков. Внутри импровизированного штаба кипела работа и не только она, я с удивлением проводил взглядом пару мальчишек-скаутов, пробежавших мимо меня. Отовсюду доносились обрывки разговоров, шум, гам, я даже немного растерялся.
Не совсем понятно было, к кому подходить, никаких табличек, объявлений или других опознавательных знаков я не заметил. Звёзд на погонах тоже нигде не увидел, только нарукавные шевроны у некоторых. Зато многие по нынешней моде щеголяли усами.
Вообще, подобное отношение к делу, совершенно безалаберное и расхлябанное, наводило на довольно грустные мысли об отсутствии дисциплины в рядах «добровольцев». Добровольческие формирования всегда этим славились, но здесь, кажется, с организацией вообще всё очень печально. Даже удивительно, что Пирс и его товарищи всерьёз рассчитывают вломить британской администрации, располагая лишь этими, весьма скудными и ненадёжными, силами.
А ведь из этого выходит, что стукачей и агентов среди «добровольцев» — что блох на дворняге. Есть у них вообще контрразведка? Сильно в этом сомневаюсь, а даже если она есть, то её эффективность оставляет желать лучшего.
— Ты, что ли, записаться хотел? — ко мне подошёл один из парней в зелёном кителе.
— Ага, — кивнул я, изображая из себя простого портового рабочего.
Благо, мой вид полностью соответствовал этой роли.
— Ну идём, — сказал парень. — Люди нам всегда нужны.
Вот так вот просто. Хотя парень был прав, набор в «Ирландские добровольцы» шёл постоянно, и дело даже не в потерях, их почти не было, дело в амбициях руководителей. Те, кто сейчас назывался «Ирландскими добровольцами», на самом деле были всего лишь небольшой группкой радикалов, отказавшихся воевать за британскую корону, а вот абсолютное большинство старых добровольцев ушли на фронт ещё в 1914.
Конкурировать с Британской армией эти добровольцы никак не могли, ни масштабами набора, ни жалованьем, ни почётом и уважением, так что единственным, что могли предложить новобранцам Патрик Пирс и его соратники, была возможность послужить своей стране на её территории. За идею, в общем. Существовали «добровольцы» на пожертвования частных лиц, в том числе, самих Пирса и Макнила, и денег хватало только на поддержание повседневной деятельности. Особо не развернёшься.
Но на более-менее однообразную форму и оружие, которое они закупили ещё до начала Великой войны, им хватило. Регулярно проводились учения, марши, хотя реальной военной силой «добровольцы» всё равно не были, больше напоминая каких-нибудь ряженых тактикульщиков. Военно-патриотическая организация, которой не хватало чёткого устава, программы и плана действий. Зато у них была вера в то, что они делают правильные вещи, и, похоже, победить Британию они собирались исключительно силой этой самой веры.
Парень проводил меня к одному из местных начальников, улыбчивый мужчина в зелёной фуражке, кителе и портупее о чём-то беседовал с парнишкой в скаутской форме.
— Том! К нам новенький, — объявил мой провожатый.
— Отлично! — воскликнул мужчина, широко улыбаясь во все тридцать два зуба. — Пэдди, ступай. Я тебе потом дорасскажу.
Скаут убежал прочь, а я подошёл к нему, глядя сверху вниз, роста он был невысокого, но зато лучился какой-то удивительной харизмой, и я невольно улыбнулся, протягивая ему руку.
— Майкл О’Хара, — представился я.
— Томас Макдона, — представился он, пожимая мою ладонь.
Рукопожатие крепкое, уверенное. Мистер Макдона умел расположить к себе, я уже чувствовал симпатию к нему и к тому, что он делает.
— «Твоя страна нуждается в тебе!» — он шуточно ткнул пальцем в мою сторону, подражая лорду Китченеру.
— Да, и поэтому я здесь, — ответил я.
Макдона рассмеялся.
— Значит, уже в курсе, кто мы такие и что делаем, — сказал он и поправил фуражку на голове. — Я здесь отвечаю за обучение новобранцев и не только. Ты из Дублина, местный, да?
— Да, — сказал я.
— А из какого района? — спросил Макдона.
— Вообще, я из Килмаканога, — сказал я. — Но сейчас живу в Ист-Уолл, недалеко от порта.
Томас Макдона задумчиво почесал выбритый подбородок, поднял вверх палец. Я обратил внимание на его руки, холёные, чистые, с аккуратно подстриженными ногтями и отсутствием каких-либо мозолей. Ничего тяжелее гусиного пера этот товарищ не поднимал.
— Первый батальон, если не ошибаюсь… Да, парни из Ист-Уолла в первом батальоне, — сказал он.
— Не совсем понял, — честно признался я.
— Мы, добровольцы, делимся на бригады. Бригады делятся на батальоны, батальоны делятся на роты, — тоном школьного учителя начал объяснять Макдона. — Каждая рота соответствует району… Ну, обычно так. Бывают и исключения, но в целом стараемся, чтобы каждый служил со своими земляками и соседями. Боевой дух крепче, понимаешь, да?
Примерно то же самое, что в Британской армии. Тут на фронтах Первой мировой сражались земляки и соседи, уже сплочённые коллективы, пришедшие вместе добровольцы. Да, боевой дух и слаженность подразделения были чуть лучше обычного, но всего одно неудачное сражение вроде Галлиполийской
