дней, чтобы провести допросы и следственные действия. Мне, Сане, Майклу и Анне пришлось подписать соответствующие обязательства.
На следующий день, после допроса, ко мне подошел агент Уоллес. Сказал, что мистер Рокволд хочет со мной побеседовать и ждет в ресторане неподалеку. Намекнул: отказываться нельзя. Пришлось соглашаться. Друзья остались ждать в общем зале, а меня препроводили в отдельный кабинет.
После взаимный приветствий и пары дежурных фраз, старик сразу перешел к делу. Сначала поинтересовался, что произошло, и знаю ли я, кто на меня напал? Имеются ли у меня какие-то соображения? Ответил то, что и полиции. Понятия не имею, кто и по какой причине организовал покушение. Возможно, это мои конкуренты из Союза. Доносились слухи, что они узнали о моих проектах и очень недовольны. Но обвинять их в нападении со стопроцентной уверенностью я не могу — нет доказательств. Кто вмешался в перестрелку и прикрыл нас, не имею понятия. Может такие же бандиты, конкуренты первых. Откуда мне знать?!
Рокволд выслушал меня с невозмутимым лицом профессионального покерного игрока, ничем не выдавая своих эмоций и не комментируя.
Затем потребовал, чтобы я оплатил двенадцать тысяч за услуги адвоката, которого он прислал. Он, видите ли, не намерен тратиться на мою защиту, поскольку я сам способен за себя заплатить. Похоже, все анекдоты об американских олигархах на постсоветском пространстве были правдивыми. Эти люди знали цену деньгам и не собирались нести «лишние» траты. Даже если они, в представлении «денежных мешков» были копеечными. И за каждый вложенный цент заберут доллар.
Спорить было глупо, и я сказал, что выпишу Алану чек.
Заручившись моим согласием, Рокволд немного успокоился, напомнил об общих проектах и взносе, передал бумажку с реквизитами, сказал пару замечаний по особенностям переводов, и с подчеркнуто небрежным аристократическим жестом отпустил меня восвояси.
Когда я встал, собираясь уйти, он неожиданно выстрелил вопросом, внимательно наблюдая за мною:
— Три сотрудника службы безопасности моего банка погибли в автокатастрофе. Сгорели в машине заживо. Ничего об этом не знаешь?
Пронзительный взгляд ледяных глаз миллиардера впился в мое лицо, отслеживая реакцию.
«Если от них осталась только кучка пепла, хрен что полиция найдет. Все улики уничтожены. Отличная работа, мистер Хэлловей», — мысленно подытожил я.
Вслух же удивился:
— Нет, конечно. А почему я об этом должен что-то знать?
— Они одно время следили за отелем, приглядывали, чтобы обеспечить вашу безопасность, — пояснил Дэниэл, продолжая поедать меня глазами. — Вот я и подумал, а вдруг, ты что-то знаешь?
— Возможно, их могли засечь те, кто совершил нападение на нас, и ликвидировать, — медленно протянул я, изображая активную мыслительную работу. — Хотя вы говорили о ДТП. Похоже, это могло быть несчастным случаем. Просто не повезло.
— Просто не повезло, — медленно повторил олигарх. — Может быть и так. Но не вздумай со мной играть — раздавлю как таракана.
Лицо миллиардера закаменело, взгляд стал тяжелым и злым.
— Не нужно угроз, мистер Рокволд, — я нахмурился. — Мы же договорились сотрудничать. В мире большого бизнеса репутация — всё. Капиталы можно потерять, потом опять заработать. А вот если репутация уничтожена, никто не будет иметь с вами дело. Поэтому она стоит дороже всего. Вы честны со мною, а я — с вами. Иначе и быть не может. Правильно?
— Правильно, — усмехнулся банкир. — Ладно, удачной тебе дороги. И не забывай о наших договоренностях.
— Никогда о них не забываю, — заверил я…
С Аланом я расплатился на следующий день. Расселу тоже по собственной инициативе выписал чеки. По десять тысяч долларов семьям погибших Тима и Сэма, пять — раненному Биллу…
После двух дней ежедневных допросов, в присутствии Дершовица и Адамяна-старшего, ставшего нашими адвокатами, нам разрешили уехать в Союз. Ранение Олега оказалось некритичным, пуля прошла по касательной, вспоров лоскут кожи, но врачи рекомендовали задержаться в больнице ещё на денек для перевязок и последних анализов. Он потерял некоторое количество крови, и врачи перед выпиской решили провести всестороннее обследование. Они хотели быть уверенными, что десантник удовлетворительно перенесет долгий перелет. С рекомендациями медиков я согласился. Олег лежал в отдельной палате с телевизором, санузлом и всеми удобствами, чувствовал себя вполне комфортно. В связи с международным резонансом нападения на советских граждан, адвокат Дершовиц при поддержке советского консула и срочно примчавшегося из Вашингтона посла, сумел убедить местных властей оплатить лечение по высшему разряду и выделить охрану. Теперь в коридоре, рядом с палатой Олега постоянно дежурил полицейский. Стоимость авиабилетов нам тоже компенсировали.
Советские дипломаты повторно попытались допросить меня, Саню и Анну, в своем посольстве. Нас повезли туда сразу, как только отпустили федералы и полицейские. На все вопросы, упреки, претензии, я и мои товарищи, твердили одно: занимались чистым бизнесом, ничего плохого не делали, и не понимаем, почему бандиты устроили на нас засаду. После часового разговора, один из чиновников, представленный советником посла, но с тяжелым «комитетским» взглядом, выдающим ведомственную принадлежность, зловеще пообещал, что теперь мы будем безвылазно сидеть в Союзе. Я ухмыльнулся и порекомендовал ему для начала согласовать этот вопрос с товарищем Бобковым. После моего замечания лицо у товарища «советника» стало задумчивым и через пять минут нас отпустили. На следующий день он подошел и передал устное распоряжение первого заместителя КГБ — как только закончатся допросы — немедленно в Москву.
Найти меня ему было нетрудно. После покушения, обратно в «Плазу» нас не отпустили, выделили комнаты на территории посольства. И категорически запретили выходить в город.
Впрочем, позже со скандалом этот вопрос удалось решить. Правда, на допросы, и в офис возили нас на дипломатических машинах и с сопровождающим чиновником, строго настрого приказав, нигде не задерживаться.
Поэтому и Уоллес подкарауливал меня после допросов у здания регионального офиса ФБР. Увести нас в ресторан получилось только потому, что дипломатическая машина отъехала со стоянки на пару часов, а я обещал посольскому быть в здании.
Впрочем, это все в прошлом. Сегодня мы всей компанией летим в Союз. Олег ещё бледен и идёт без багажа, прикрывая локтем, раненный бок. Мы с Саней тащили сумки и чемоданы на тележках. Рядом с десантником пристроилась Анна, энергично шагал Адамян-младший, торопливо семенил коротенькими ножками маленький толстячок — сотрудник посольства.
Изначально я хотел нанять чартер в Москву, чтобы разместить десантника со всеми удобствами, но раненый товарищ узнал стоимость аренды бизнес-джета, составлявшую почти двести тысяч долларов и взбунтовался. Человеку, для которого сотня рублей три года назад являлась приличными деньгами, было дико слышать о таких тратах. Олег наотрез отказался лететь на частном самолете. Мы с Анной ругались с ним час, Саня мудро держал нейтралитет,
