на «ты». Но женщина этого даже не заметила и кинулась в спальню. А через пять минут мы уже ловили на дороге такси.
Алексей уже ждал нас у входа, — давайте за мной, — вскоре Оля скрылась в одном из кабинетов райотдела, а я остался мозолить глаза дежурному.
Кстати, Алексей уже стал майором и выяснилось, что он занимает нехилую должность в оперативном штабе ГорУВД. Отсюда и отношение к нему райотделовских чинов.
Боруновой не было минут двадцать, потом она вышла на улицу.
— Ну, рассказывай, — женщина выглядит получше, видать её там немного обнадёжили.
— Всё записали, заставили написать заявление, долго расспрашивали о знакомых дочери и её привычках. Куда она любит ходить. А моя Юлька очень домашняя — дом, школа и две подружки, ещё с первого класса. Всё, а они мне тоже про друзей всё талдычили. Но обещали сразу же оповестить линейный отдел на транспорте и размножить её фотографию.
Несмотря на усталость, я решил проводить женщину, — а может зайдёшь, я сейчас не могу одна, — ну хоть тут прогресс, теперь мы прошли это обоюдное выкание. Мне показалось правильным посидеть с нею. Может будут свежие новости из милиции.
После кружки горячего чая Оля чуть отошла, держит её в руках, будто отогревает пальцы. А мысли явно где-то далеко.
Звонок телефона заставил нас вздрогнуть, Оля быстро взяла трубку, но по выражению лица я понял, что это не связано с нашим делом.
— Нет, — помотала она головой, — это Марина, моя сестра, я ей звонила.
— И что? Юля могла поехать к ней?
— Нет, она у меня столичный житель, вышла замуж за москвича. С Юлей у неё особо тёплых отношений нет.
— Понятно, а есть ещё родственники поближе? — Оля покачала головой, в глазах опять появляется отчаяние. Но вдруг она замерла, — может быть она поехала к отцу?
— Здрасьте, ты же говорила, что отца у неё нет.
— Есть как видишь, живёт в Кокчетавской области. Мы и прожили то года полтора всего вместе. Родилась Юлечка и всё стало нехорошо. А тут ещё мать его влезла в наше жизнь. Короче Толик нас бросил, а я подала на развод.
— А как Юля? Знает про отца?
— Знает конечно, она раза три была у них летом на каникулах, там ещё бабушка есть.
— Так может позвонить отцу?
— Куда? У них деревенька двадцать дворов. Если только телеграмму срочную дать.
— Ладно, я понял. Давай подумаем. Могла Юля сорваться и поехать к отцу?
— Нет, между нами нет секретов и это ей несвойственно.
— Тогда изменю вопрос. Не происходило ли между вами с дочерью ссоры или недопонимания в последний день два?
Женщина выпрямила ноги и откинулась на спину дивана. Сразу не ответила и это уже радует. Она перестала всё отрицать, а ведь чудес не бывает. Тут или злой умысел третьего лица, но пока для этого нет оснований. Или элементарный подростковый бунт с последующим побегом назло матери.
Наконец Ольга подняла на меня свои выразительные глаза, на сей раз там есть какая-то идея, — может быть это. Вчера вечером дочь сказала, что хотела бы поехать с вашим ансамбль. Разумеется я ответила отказом. Ну и она обиделась, заперлась в ванной. Но ведь это не серьёзно, из-за этого из дома не уходят.
— Фух, да, мне говорили девчонки об этом разговоре. Я бы никогда не заикнулся о поездке для подростка. Даже если ты бы умоляла, — я чувствую особое удовольствие, называя Ольгу по имени и на «ты». Сейчас женщина уже всё отлично соображает, но не стала ставить меня на место.
— Да я верю тебе Дима, но что же делать?
— Ну смотри, могла дочь почувствовать себя настолько обиженной, чтобы удрать из дома после вчерашнего разговора?
— Возможно, — сухой ответ показал мне, что женщина недовольна, как идёт наш разговор.
— Хорошо, примем как аксиому. Теперь, правильно ли я понял, что с её точки зрения, единственно близким человеком она считает кроме тебя отца и возможно бабушку?
— К чему ты ведёшь?
— А ты не догадываешься?
— Но откуда у неё деньги на это?
— Ну, тут недалеко, и пары рублей хватит. И вообще подросток и зайцем проехать может.
— Дима, ты не понимаешь? Там с вокзала надо ещё часа два добираться автобусом, который ходит всего раз в день. Как она это сделает? — Ольга почти кричит, будто обвиняет меня.
Успокоилась она также резко, — извини, сорвалась. Тогда надо сразу ехать туда. Ночью поезда ходят?
— Возможно проходящий, хочешь я поеду с тобой? Вдвоём всё легче.
Женщина отрицательно мотнула головой, но её глаза сказали другое.
Глава 5
Мне понадобилось только забежать домой, кинуть в сумку мыльно-рыльное, накинуть куртку и взять паспорт с деньгами. Ольга с сумкой ждёт в такси.
Нужный нам скорый поезд до Кокчетава пришёл в пять утра, ещё два с половиной часа беспокойной тряски в поезде и мы вышли на перроне небольшого городка. Пока ехали в общем вагоне, Ольга дремала. А когда её голова скользнула и уткнулась мне в плечо, я постарался сделаться удобнее. Сам не спал, хотя вроде намотался за вчерашний день. Но вся эта катавасия с Юлькой заставила и меня переживать. Не дай бог с ребёнком что случится. Сексуальные маньяки были всегда.
— Шеф, сколько возьмёшь до Балкашино, — автобус будет только после обеда и я не представляю что делать несколько часов в этой дыре. Зато на стоянке у автостанции стоит скучающий таксист.
— Далековато. По счётчику не поеду. Два червонца, не меньше.
— А-а-а, денег нет и не будет, поехали шеф. Только кликну попутчицу.
Оля по-сиротски сидит на лавочке автостанции. Плотно сжала ноги и вцепилась в сумочку, будто у неё там драгоценности.
— Автобус будет после обеда, поедем на такси. Сейчас я только куплю в буфете каких-нибудь пирожков, а то дорога неблизкая, а живот уже урчит. Ты какие пирожки любишь?
Кинув пяток пирожков и пару яиц в крутую, а также две бутылки минералки свою сумку, я вышел из здания. Ольга стоит как послушная жена декабриста, сразу пристроилась ко мне в кильватер. Устроившись на заднем сиденье «Волги» мы решили перекусить. Тут уже женщина проявила хозяйские навыки. Из сумочки как по волшебству появились салфетки и мы принялись с аппетитом завтракать.
