в лотках блестели и небольшие самородки. Но чтобы взять это золото, требовалось огромное, просто титаническое количество черновой, изнурительной работы. Копать шурфы в каменистой земле, углублять дудки-шахты, рискуя быть заваленным, крепить их хлипкие стены сырыми бревнами, поднимать наверх тонны золотоносной породы, таскать ее на промывочные лотки… Для всего этого нужны были десятки, а то и сотни мозолистых, сильных мужских рук. Наша разношерстная компания, даже с учетом недавно примкнувших, насчитывала чуть больше двух десятков человек, способных к тяжелому физическому труду. Этого было явно недостаточно.
— Людей надо, Курила, ой как надо, — в который уже раз сокрушенно качал головой Захар у вечернего костра. — Жила-то богатая, спору нет. Но мы ее, почитай, только царапаем, как мыши крупу. Сил не хватает развернуться по-настоящему. Нам бы еще человек пятьдесят, а лучше сотню, вот тогда бы дело пошло!
Я и сам это прекрасно понимал. Но где их взять в этой таежной глуши? Русских переселенцев почти не было. Нанимать окрестных нанайцев сверх тех, что уже были с нами, тоже не выход — они не привыкли к монотонному шахтерскому труду. Оставался один, самый рискованный, но и самый перспективный путь, — искать рабочую силу на стороне. И взгляд мой невольно обратился на противоположный, маньчжурский берег Амура.
— Значит, так, братцы, — сказал я на очередном вечернем сборе. — Прииск наш, как видите, богатый. Но, чтобы взять это богатство, нам нужно расширяться. А для этого нужны рабочие руки. Много рабочих рук. Посему предлагаю отправиться на тот берег, в Маньчжурию. Прощупать почву, узнать, можно ли там нанять людей. И по какой цене.
Идея была, мягко говоря, рискованной.
— Ой-вэй, Курила, я тебя умоляю, ты опять ищешь приключений на нашу многострадальную голову! — запричитал Изя, картинно всплеснув руками. — Только-только все успокоилось, золото пошло рекой, а ты — голову в пасть волка! Да нас там на куски порвут!
— Не обязательно всем знать, кто мы и откуда, — возразил я. — Поедем под видом мирных купцов. Владимир Александрович, — обратился я к Левицкому, — вы как, присоединитесь?
Корнет, услышав это предложение, заметно оживился. Сидеть на одном месте и ковыряться в земле было явно не по его натуре.
— Я готов, «мосье Курила», — сказал он, с достоинством расправляя плечи. — Дело, конечно, не из простых, требует известной осторожности и дипломатических талантов, но, смею вас заверить, весьма интересное. Если нужен парламентер, то я к вашим услугам. Постараюсь не ударить в грязь лицом.
— Отлично, — кивнул я с удовлетворением. — С нами поедет наш уважаемый Изя Шнеерсон. Его непревзойденная торговая хватка наверняка пригодится. И, конечно же, Сафар. — Я посмотрел на нашего молчаливого башкира. — Он хоть и башкир, а не китаец, но с восточными людьми общий язык найдет куда быстрее нашего. А я возглавлю группу.
Стали думать, куда именно плыть.
— Плыть надо в ближайший маньчжурский город, — авторитетно заявил Захар. — Байцзы. Там и чиновники ихние маньчжурские сидят, и купцы всякие торгуют, и народу разного, что без дела шатается, хватает. Если где и можно людей нанять, так это, скорее всего, там. Только место это, я вам скажу, неспокойное, хунхузов там тоже как собак нерезаных, так что ухо надо востро держать!
— А как же мы туда добираться будем? — задал резонный вопрос Левицкий. — На наших оморочках против течения Амура — это же целая вечность, да и силенок не хватит. А на джонке несподручно — вдруг арестуют?
Вопрос был верный. Плыть на веслах против мощного течения Амура — тяжелейшая работа на много дней.
— Я говорил с Ангой, — объявил я. — Мы поплывем на пароходе, господа. Он скоро должен быть прийти, а обратно можно и на плотах.
Идея с пароходом всем понравилась.
Через несколько дней наши наблюдатели из нанайцев сообщили, что вдалеке по Амуру виден характерный черный дымок.
Мы вчетвером: я, Левицкий, Изя и Сафар, — взяв с собой увесистый мешочек намытого золотого песка и самые лучшие из наших трофейных мехов, а так же рубли, благо у нас был почти целый капитал и, не мешкая отправились в сторону стойбища Анги, на берег к Кривой сосне.
Глава 24
Глава 24
Пароход действительно стоял на якоре. На берегу, среди гор свежесрубленных дров, суетились матросы в просмоленных робах. Всем этим шумным хозяйством распоряжался плотный краснолицый господин лет пятидесяти в кителе, с мощными бакенбардами, плавно переходящими в пушистые усы. По всему было видно — капитан.
Мы направились прямо к нему.
— Господин капитан? — обратился я, подойдя ближе.
Он обернулся, смерив нашу разношерстную компанию быстрым, оценивающим взглядом.
— Скворцов я, Никифор Аристархович. Капитан этого самовара. Что угодно, господа хорошие? Мы, изволите видеть, дрова грузим. Дело не ждет!
— Видим, оттого и подошли, — ответил я. — У нас к вам деловое предложение.
Слово «деловое» заставило его прищуриться. Он отвел нас чуть в сторону от прибрежной суеты, дабы стук топоров не мешал разговору.
— Слушаю вас, господа коммерсанты!
— Нам нужно добраться до Байцзы, — начал я. — Нас четверо. Мы готовы хорошо заплатить.
— До Байцзы, говорите, господа хорошие? — хмыкнул он. Местечко, скажу я вам прямо, без обиняков — то еще! Народец тамошний — жулье на жулье сидит и обманщиком погоняет! Но оно, конечно, ежели с умом да с хитринкой подойти, то и там свои дела обделать можно. Только смотрите в оба, господа, не то обчистят вас до последней нитки, и глазом моргнуть не успеете, как голыми останетесь. И с языками своими поосторожнее, не болтайте лишнего, кто вы да откуда.
Он подмигнул нам и зычно крикнул своим матросам, чтобы поторопились с дровами.
— Мы будем осторожны, — заверил его Левицкий. — Вопрос лишь в цене.
Изя, выступив вперед, развернул перед капитаном две роскошные собольи шкурки, а я положил ему на ладонь несколько золотых самородков. Лицо Скворцова расплылось в довольной улыбке.
— Ну, за такую плату я вас хоть до самого Шанхая довезу! — рявкнул он. — Добро пожаловать на борт!
Мы также сразу договорились о будущей закупке товаров через него. Капитан пообещал привезти все, что нам нужно, а там мы и расплатимся. Когда все формальности были улажены и мы уже стояли на палубе, ожидая, пока матросы закончат погрузку дров, я вдруг ощутил укол беспокойства.
—
