class="p1">Маркус посмотрел на него.
— И любишь огонь.
— Это бонус, — признался Рено.
Маркус повернулся к Ричарду.
— Окно ночью. Координаты. Подробности.
Ричард кивнул.
— Я передам. И подготовлю бумажную часть. Плюс связь с партнёрами по берегу. У нас будет точка высадки, — он пролистнул. — Вади. Небольшое русло, знакомое по профилю. Тихое место. Без огней.
Дэнни заметно напрягся.
Пьер понял почему. Вади. Слово, которое пахло прошлой ночью.
Маркус тоже заметил.
— Дэнни, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Если ты не можешь, скажи сейчас. Я не потащу тебя туда, если ты сломаешься в момент, когда надо работать.
Дэнни сжал зубы.
— Я могу, — сказал он. — Я просто… не хочу.
— Никто не хочет, — повторил Маркус. — Тогда готовься.
С этого момента день вновь превратился в нечто неопределённое, в «между». Теперь это было «между» морем и берегом, где волны нежно касаются песка, а ветер играет с прядями волос. В этом промежутке, где границы размыты, можно почувствовать свободу и спокойствие, словно сам мир замер, позволяя насладиться этим мигом. Здесь нет ни начала, ни конца, ни прошлого, ни будущего — только настоящее, полное тайн и возможностей.
Пьер пошёл в оружейный модуль. Проверил винтовку, магазины, оптику, ремень. Положил ещё один магазин, хотя Михаэль и так бы сказал «возьми больше». На берегу патронов всегда мало. На берегу всё всегда мало, кроме ошибок.
На палубе Джейк тащил коробки с лентами.
— Если я умру ночью, — сказал он Пьеру, — напиши на моей могиле: «он хотел выходной».
— Я напишу: «он получил его», — ответил Пьер.
Джейк усмехнулся.
Трэвис, стоя на корме катера, методично проверял все крепления. Его руки двигались быстро и уверенно, но в глазах читалось напряжение. Он тихо бормотал себе под нос, словно разговаривая с невидимым собеседником. Ветер трепал его волосы, а волны мягко бились о борт, но Трэвис не обращал на это внимания. Он знал, что вода может быть непредсказуемой, и каждая мелочь могла обернуться катастрофой. Его пальцы замерли на мгновение, когда он заметил едва заметное ослабление одного из болтов. Он тихо выругался, его голос был полон раздражения и тревоги. Трэвис понимал, что доверять воде можно только на свой страх и риск, и сегодня он был готов к любым неожиданностям.
Карим сидел у поручня и что-то писал в телефон, но не отправлял. Потом стёр. Потом снова написал. Это было похоже на молитву, только без адресата.
Рено раскладывал своё добро. У него всё было аккуратно, как у хирурга. Это и пугало. Люди, которые любят взрывы, обычно не бывают аккуратными. Рено был исключением.
Маркус поднялся на мостик. Пьер видел его спину. Командир говорил с капитаном, с радистом, с Ричардом. Планировал так, будто план может приручить хаос.
Солнце шло к закату. Море оставалось тем же: плоское, равнодушное, свинцовое.
Пьер снова поймал себя на мысли о двух колонках. Сегодня они не просто ставили галочки. Сегодня они собирались дописать новые строки. И, возможно, вычеркнуть чью-то фамилию.
Он посмотрел на горизонт, туда, где начиналась земля. Там была чужая ночь. И их работа.
И самое мерзкое было в том, что всё это снова выглядело логично.
Глава 28
Кают-компания была забита плотнее обычного.
Кондиционер гудел над головой, гоняя по тесному помещению тёплый воздух с запахом пота, стиранной формы и растворимого кофе. Стол посередине завалили кружками, пустыми пачками из-под сухпайков и распечатанными картами района — всё это сдвинули к краю, освобождая место перед большим экраном на стене. Экран пока светился просто синим, с логотипом корпорации в углу, но от этого легче не становилось.
Пьер сидел сбоку, на скамье у стены, спиной к металлу. Рядом устроился Рено, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Джейк напротив, как всегда полулёжа, с ногами на соседнем стуле, но на этот раз даже он не шутил. Дэнни — ровная спина, локти на коленях, пальцы сцеплены в замок, будто он снова на занятии по тактике в Вест-Пойнте. Карим крутил в пальцах сигарету, хотя курить здесь нельзя было. Трэвис жевал что-то без аппетита, просто чтобы занять рот.
Ричард стоял ближе всех к экрану. Без своей вечной папки, только с планшетом и проводом к ноутбуку, который нервно моргал индикатором. Лицо у него было чуть бледнее обычного, очки съехали к кончику носа. Маркус — у входа, плечом к косяку, как на построении: не сидя и не по стойке «смирно», а между, в положении «готов в любой момент послать всё к чёрту, но пока держится».
— Напоминаю, — сказал Ричард, глянув на них поверх очков, — микрофоны будут у меня и у Маркуса. Остальные — молчат, пока к вам не обратятся. Особенно, — он посмотрел на Джейка и Трэвиса, — некоторые.
— Я вообще человек скромный, — пробормотал Джейк. — Иногда даже слишком.
— Вот сегодня и потренируешься, — отрезал Ричард.
Экран моргнул. Синий цвет сменился на серый, потом всплыло окно видеоконференции. Крошечные квадраты, куча мелких надписей, проигрыватель соединения. В конце концов картинка стабилизировалась.
На экране было три лица.
Слева — женщина лет сорока, в строгом пиджаке, за спиной стекло и закатный небоскрёб. Лицо ухоженное, холодное, с правильной улыбкой, которая сейчас была выключена. Над её окном висела подпись: «Лора Хоук, региональный директор». По центру — мужчина постарше, седина, очки в толстой оправе, в комнате с книжными шкафами. «Доктор Нортон, отдел рисков и комплаенса». Справа — военный, короткая стрижка, форменная рубашка, флаг на стене. Подпись: «Капитан Андерсон, liaison».
Выглядели они так, будто собрались на семейный совет, где обсуждают неслушающегося ребёнка, который в очередной раз подрался во дворе.
— Добрый день, — первой заговорила Лора. Голос ровный, гладкий, как стекло. — Надеюсь, связь стабильная.
— Вас слышно, — ответил Ричард. — Судно «Гелиос-7», охранная группа «Альфа». Командир Маркус Тейлор, координатор Ричард Вебстер, личный состав в сборе.
— Прекрасно, — кивнула Лора. — Тогда перейдём сразу к делу. Времени немного.
Пьер отметил, как у Маркуса чуть напряглась линия челюсти. Фраза «времени немного» от таких людей обычно означала, что времени как раз дохрена, но тратить его они не привыкли.
— Для начала, — вступил доктор Нортон, наклоняясь к камере, будто хотел влезть в кают-компанию, — корпорация выражает признательность вашей группе. Вы предотвратили захват крупнотоннажного судна, свели к минимуму потери среди экипажа и продемонстрировали высокую эффективность в условиях повышенного риска.
— Наши моряки уже дважды сказали вам спасибо, — добавил Андерсон. Голос слегка хриплый, морской. — Без вас у них была бы другая утренняя смена. Более короткая.
— Однако, — спокойно продолжила Лора, и это «однако» прозвучало как выстрел холостым перед серией боевых, —
