ироничную усмешку. — Они предлагают нам тянуть дорогу в дикую, безлюдную степь! Закапывать миллионы в сибирскую мерзлоту! Чтобы везти хлеб на Урал каким-то заводам, которые еще неизвестно, будут ли его покупать и чем смогут заплатить! Это — авантюра чистой воды! Это — распыление средств на сомнительные, туманные прожекты! Россия — европейская держава, господа! Мы должны укреплять наши связи с цивилизованной Европой, торговать с ней, учиться у нее, а не уходить в азиатскую дикость, в погоне за призрачным золотом и сомнительными геополитическими выгодами!
Он закончил речь под громкие аплодисменты. Аргументы «южан» казались неопровержимыми: быстрая прибыль, патриотизм, здравый смысл.
Я искоса взглянул на своих союзников. Кокорев сидел мрачный, сжав кулаки. Штиглиц, бесстрастный, как всегда, лишь едва заметно постукивал тонкими пальцами по подлокотнику кресла. Великий князь сделал очередную пометку в своем блокноте, его лицо оставалось непроницаемым.
Председатель собрания, явно довольный произведенным эффектом, уже поднялся со своего места, собираясь ставить вопрос о южном направлении на голосование. Он был уверен в исходе.
Я понимал, что мы проигрываем. Против такой мощной, патриотичной и, на первый взгляд, абсолютно логичной речи мои сухие экономические расчеты и туманные перспективы сибирского освоения могли показаться неубедительными. Нужно было что-то большее. Нужен был ответный удар такой же силы, бьющий не только в разум, но и в сердце.
Я поднял руку, прося слова. Председатель собрания, явно не ожидавший такого поворота, на мгновение растерялся, но присутствие Великого князя обязывало соблюдать формальности.
— Слово просит… господин Тарановский, — произнес он с легким недоумением.
Я встал и направился к трибуне. По залу тут же пронесся недовольный гул. Из рядов «южан» послышались высокомерные возгласы:
— Кто это? Мы его не знаем! — Он не член правления! Какое право он имеет? — Пусть сначала представится!
Шум нарастал, грозя сорвать мое выступление еще до его начала. Но тут со своего места тяжело поднялся Кокорев.
— Господа! — прогремел его бас, мгновенно перекрывая галдеж. — Позвольте представить! Это — господин Владислав Антонович Тарановский, генеральный управитель Акционерного общества «Сибирское Золото» и, с недавних пор, один из крупнейших акционеров нашего Общества! — Он сделал паузу, обводя зал тяжелым взглядом. — Он имеет право голоса. И он имеет право быть услышанным!
Шум неохотно стих. Все взгляды устремились на меня. Я поднялся на невысокую трибуну.
Я начал говорить негромко, но мой голос, з разносился по огромному залу, достигая самых дальних углов.
— Господа акционеры! Ваше Императорское Высочество! Я не столичный сановник, — сказал я, глядя прямо перед собой, на ряды холеных, самодовольных лиц. — Я — человек из Сибири. И я видел ту землю, о которой многоуважаемый князь Вяземский и другие господа судят по картам, не выходя из теплых петербургских кабинетов. Я видел ее несметные богатства, лежащие прямо под ногами. И я видел ее чудовищную нищету, ее бескрайние просторы, ее оторванность от России, от сердца Империи.
Этот заход сработал. В зале воцарилась тишина. Они слушали. Не как теоретика, а как очевидца, человека «оттуда».
— Нам предлагают путь на Юг, — продолжил я, переходя в наступление. — Путь к быстрой прибыли от торговли хлебом. Прекрасно! Но что это за торговля, господа? Мы будем вывозить наше сырье, наш хлеб, чтобы потом втридорога покупать у тех же англичан и немцев машины, станки и… рельсы! Для той же самой дороги! Мы будем кормить чужих рабочих в Манчестере и Эссене, вместо того чтобы дать работу своим, русским мужикам на Урале и в Туле! Путь на Юг — это не путь к богатству. Это путь к вечной зависимости. Это путь сырьевой колонии!
По рядам промышленников прошел одобрительный ропот. Лицо князя Вяземского помрачнело.
— Нам говорят о «быстрых деньгах», — я повысил голос. — А я говорю об основе, о фундаменте! Урал — это наш промышленный хребет! Сейчас он задыхается без дешевого хлеба для рабочих и без надежных путей для вывоза своей продукции! Дайте ему дорогу — и он завалит всю Россию металлом! Дешевым металлом!
Я сделал паузу, доставая из портфеля бумаги.
— Я не теоретик, господа. Я практик. Я только что вернулся с Урала, где заключил контракт с Верх-Исетским заводом на поставку полутора миллионов пудов рельсов для моей Ангаро-Ленской дороги. По цене рубль пятнадцать копеек за пуд! Знаете, сколько сейчас стоит привезти этот пуд рельсов из Екатеринбурга в Москву на лошадях, как во времена Петра Великого? Почти два рубля! Цена доставки выше цены самого товара! А по железной дороге это будет стоить тридцать копеек! Мы удешевим строительство всех будущих дорог России в пять, а то и в семь раз! Вот где настоящая, долгосрочная прибыль, господа, а не в сиюминутной спекуляции зерном!
Я видел, как загорелись глаза у Штиглица. Он, банкир, мгновенно оценил масштаб экономии.
— И о стратегии! — я повернулся к военным. — Многоуважаемый князь напомнил нам об уроках Севастополя и необходимости дороги на Юг. Верно! Но позвольте и мне напомнить: а откуда везли ядра, бомбы и гранаты для обороны Севастополя? С Урала! С тех самых заводов, что и поныне могут отправить свою продукцию в центр России лишь две недели в году, по вешней воде, рискуя утопить половину в пути! Мы не знаем, господа, где будет следующая война. Может быть, на Кавказе против турок. Может быть — на Севере против англичан. Может быть — снова в Польше против мятежников. Но одно мы знаем совершенно точно: оружие для любой войны — пушки, снаряды, ружья — будет коваться на Урале! И дорога туда — это вопрос не просто выгоды, это вопрос выживания Империи!
Я видел, как многие военные задумчиво кивали. Аргумент Вяземского был силен, но мой — бил еще точнее.
Я снова повернулся ко всему залу, переходя от обороны к наступлению, к своему видению.
— Дорога на Урал — это только начало! Это — ключ, который откроет нам ворота в Сибирь! А Сибирь — это не дикая, безлюдная пустыня, как тут изволили выразиться! Это — целая новая Россия, спящая под снегом! Золото! Лес! Уголь! Плодороднейшая земля! Миллионы десятин! И все это богатство, несметное, сказочное, потечет сюда, в сердце Империи, как только мы дадим этой земле стальную артерию!
Мой голос гремел в наступившей тишине. Я видел изумленные, захваченные масштабом идеи лица. Даже Великий князь подался вперед, не отрываясь, глядя на меня.
— И наконец, господа, — Китай! Восток! Мы говорим о Новом
