освещая древние иконы на стенах.
— Вы говорили, что я — актив, профессор, — пророкотал Шрам, и его голос отразился от сводов, как гром. — Но вы забыли одну вещь. У каждого актива есть срок годности. И есть процедура списания.
Он отвернулся от стонущего старика и подошел к центральному терминалу «Сердца Зеро». Огромные экраны мерцали миллионами строк кода — десятилетия исследований, тысячи жизней, оцифрованных и превращенных в алгоритмы. Это было наследие, которое корпорации ждали с нетерпением стервятников.
— Что ты… что ты делаешь? — прохрипел Лебедев, пытаясь приподняться на локтях. — Там… там всё. Генетические карты, формулы стабилизаторов… Без этого ты сгоришь за месяц! Ты убиваешь себя!
Шрам замер, его пальцы — длинные стальные когти — зависли над сенсорной панелью.
— Пусть так, — ответил он, не оборачиваясь. — Но я буду последним, на ком вы поставили свой клеймо. Если мир и должен измениться, то не по вашим чертежам.
Он вогнал когти прямо в интерфейс терминала. Серебряная кровь Шрама, насыщенная вирусом «Адам», хлынула в систему. Это была не просто хакерская атака — это было биологическое заражение цифровой среды. Экраны на мгновение вспыхнули ослепительно белым, а затем по ним побежали черные полосы «некроза» данных.
— Инициация протокола «Табула Раса», — произнес механический голос системы, но теперь в нем слышались странные, органические хрипы. — Полное термическое удаление носителей.
— Нет! Остановись! — Лебедев закричал, забыв о боли в ногах. Он пополз по камням, оставляя за собой кровавый след. — Это миллиарды! Это будущее!
— Это тюрьма, — отрезал Шрам.
В глубине монастыря что-то ухнуло. Мощные электромагнитные импульсы начали выжигать серверные стойки одну за другой. Под полом собора завыли турбины охлаждения, работающие на пределе, а затем послышался звук плавящегося металла. Запах озона стал настолько густым, что воздух начал светиться синим пламенем.
Шрам смотрел, как на главном экране тают проценты: ×90 %… 70 %… 40 %…*
— Корпорации получат пепел, профессор, — произнес Шрам, глядя на корчащегося у его ног создателя. — А вы получите то, чего так боялись. Обычную, короткую человеческую старость. Без дотаций, без охраны и без надежды на воскрешение в новом теле.
— Ты… чудовище… — выдавил Лебедев, глядя, как гаснут последние огни его империи.
— Я — результат вашего контракта, — Шрам медленно направился к выходу, и его шаги выбивали искры из камня. — Сами же говорили: «Я просто выполнял работу». Считайте, что я тоже закрываю свою часть сделки.
*0 %. Данные уничтожены. Физическое разрушение носителей завершено.*
Собор погрузился в полумрак, освещаемый лишь догорающими кабелями. Шрам толкнул массивные двери, выходя на свежий, морозный воздух Альп. За его спиной «Объект Зеро» превращался в огромный погребальный костер. Снег падал на его раскаленные плечи, мгновенно превращаясь в пар.
Пьер не оглянулся на крики Лебедева, оставшегося во тьме. Шрам шел вперед, к обрыву, где внизу, в тумане, его ждали Жанна и Ахмед. Его тело горело, его время истекало, но впервые за долгие годы он чувствовал, что его шрамы больше не болят.
Он уничтожил будущее, которое для них построили, чтобы дать им шанс на то будущее, которое они выберут сами.
Морозный воздух Альп ворвался в обожженные легкие Шрама, когда он вывалился из массивных ворот собора. За его спиной «Объект Зеро» выл и содрогался: уничтожение серверов вызвало цепную реакцию в энергоблоках, и из вентиляционных шахт монастыря в небо били столбы синего пламени.
Жанна и Ахмед ждали у края площадки. Увидев Пьера, Ахмед попятился, едва не сорвавшись в обрыв — перед ними стоял не человек и даже не ликан, а иссиня-черный изваяние из живой стали, от которого исходил ощутимый жар.
— Пьер… — выдохнула Жанна, вскидывая винтовку. Не для того, чтобы защититься, а по привычке солдата, чующего смерть.
Он не успел ответить. Тишину перевала разорвал не гром, а сухой, высокотехнологичный свист. Из облаков, плотно окутывавших вершину, вынырнули три угольно-черных штурмовых глайдера «Омеги». На их бортах не было опознавательных знаков — только матовая краска, поглощающая свет.
— Контакт подтвержден. Цели: Объект «Адам», профессор Лебедев, свидетели, — раздался в эфире мертвый голос оператора, усиленный динамиками ведущего борта. — Статус: Неудачные активы. Протокол: Полная зачистка.
— Ложись! — взревел Шрам, и его голос ударил по барабанным перепонкам друзей, как взрывная волна.
Первый залп плазменных пушек превратил площадку перед собором в кипящий ад. Камень испарялся, заливая всё вокруг ослепительно-белым светом. Шрам рванулся вперед, закрывая собой Ахмеда и Жанну. Его металлическая кожа приняла на себя удар — он почувствовал, как серебряная плазма внутри закипела, сопротивляясь чудовищной температуре.
Из глайдеров на тросах начали спускаться «Стиратели» — элита корпорации. Это были люди, чьи эмоции были вырезаны хирургически, а тела превращены в ходячие арсеналы. В тяжелой экзоброне, с визорами, настроенными на уничтожение всего живого, они приземлились полукругом, отсекая путь к тропе.
— Ахмед, за камни! — Шрам оттолкнул связиста и, не тратя времени на перезарядку «Вектора», бросился на ближайшего ликвидатора.
Это была не битва, а столкновение двух разных технологий. Ликвидатор вскинул тяжелый грави-дробовик, но Шрам просто прошел сквозь выстрел. Он схватил ствол оружия, и сталь смялась в его пальцах, как фольга. Следующим движением Шрам вогнал когти в сочленение шлема и нагрудника. Раздался мерзкий звук разрываемого кевлара и хруст шейных позвонков.
— Внимание, Объект нестабилен! Переключиться на вольфрамовые сети! — скомандовал голос в эфире.
Двое «Стирателей» выстрелили из пусковых установок. Тяжелые сетки, по которым пробегали разряды в десятки тысяч вольт, опутали Шрама. Он упал на колени, его тело забилось в судороге: электричество конфликтовало с серебром в его крови, вызывая каскадные сбои в нервной системе.
— Пьер! — Жанна выскочила из-за укрытия, ее винтовка заговорила короткими, яростными очередями. Пули высекали искры из брони наемников, заставляя их на мгновение отвлечься.
Это мгновение стало для Шрама решающим. Он взревел — звук был таким мощным, что ближайший к нему ликвидатор пошатнулся. Напрягая мышцы, которые теперь обладали мощью гидравлического пресса, Шрам буквально разорвал вольфрамовые нити. Его кожа дымилась, в воздухе пахло жженым мясом и озоном.
Он превратился в черную молнию.
Шрам схватил одного из ликвидаторов за голову и с разворота впечатал его в борт зависшего низко глайдера. Броня машины прогнулась, двигатель захлебнулся, и аппарат, крутясь, рухнул в бездну.
Двое наемников попытались использовать термические мечи. Шрам перехватил раскаленные лезвия голыми руками. Металл шипел на его ладонях, но он не чувствовал боли — только ледяную ярость «Адама». Он вырвал мечи и одним круговым движением обезглавил обоих.
— Отступаем! Объект за пределами прогнозируемых мощностей! — закричали в рациях ликвидаторов.
— Нет, — прорычал Шрам, и его белые глаза вспыхнули с ослепительной силой. — Сегодня никто не уйдет.
Он схватил брошенную ликвидатором
