десять-двадцать ты сообразишь, в каких ситуациях это может быть полезно.
Ай. И правда похоже на Дарзо.
– Он волшебный? – спрашиваю я.
Она усмехается.
– Я тоже спросила. Дарзо ответил, что нет, просто платина почти не поддается Пожирателю. Испытания подтвердили, что он не волшебный.
– Вот как. – Платина. Не белое золото. И конечно же, она его проверила.
– Кстати о ка'кари, – говорит Мамочка К.
– А мы разве говорили о ка'кари? – спрашиваю я. – Мне казалось, мы говорили о твоем подарке?
– Нет. О ка'кари. Кайлар, в твоем распоряжении – величайший из всех ка'кари. Мы знаем, что другие надежно хранятся в лесу Эзры… о, вижу, теперь я тебя заинтересовала.
Я даже не заметил, как сделал глубокий вдох и напрягся, едва она сказала «другие».
– Тебе что-то говорили еще об одном ка'кари? Он спрятан здесь? – спрашиваю я.
– Мне известны лишь слухи. Давно простывшие следы. Рассказы о том, что магия ведет себя необычно. О том, как гора Тендзи сто дней после битвы плевалась огнем и пеплом. О том, как схлопнулся водоворот Тлаксини. О морских гадах в Черных Водах у берегов Фриаку. О нескольких цунами, накрывших Гэнду и Шелковое побережье. Странное поведение чар. Знамения. Напуганные жрецы. Обычная пустая болтовня. Но, на мой взгляд, величайшая опасность для Логана – и для всех нас – исходит от ка'кари. Маги намекают, что грядут темные дни. Моя просьба, Кайлар, нацелена на будущее, но она очень важна. Это одна схватка в длительной войне на сотню фронтов. Ведь я этим и занимаюсь – предвижу опасности, грозящие человеку, которого ты якобы так сильно любишь.
Человеку, которого я якобы так сильно люблю? Слова задевают меня за живое, но я понимаю, что это крючок, уловка, очередная манипуляция. Сначала она заставит меня говорить о Логане, затем о том, скольким я ему обязан, а затем о том, что я еще могу ему послужить – если послужу Мамочке К. Так что я заталкиваю свой гнев поглубже и пропускаю наживку мимо ушей.
– Так ты хочешь, чтобы я гонялся за слухами? Тогда это не ограбление, а шпионаж.
– Был похищен артефакт. В переводе на джеранский он называется «Крепускулярный компас».
– Какой-какой?
Мамочка К вздыхает.
– Хорошо, пусть будет «Сумеречный». Не знаю, почему он так назван. Может быть, он работает только на стыке дня и ночи, утром или вечером. Может быть, в нем есть что-то темное или призрачное. Не знаю. Важно лишь то, что он нам нужен. Он поможет нам найти владельца ка'кари… или хотя бы того, кто был его последним владельцем.
– Каким образом?
– У артефакта есть второе название. Тебе оно должно показаться крайне любопытным. А свойство у него только одно – он находит людей. Говорят, что сначала ты должен как-то его активировать, затем назвать имя, данное человеку при рождении, и компас укажет в нужную сторону. Он не скажет тебе, далеко ли этот человек, и даже жив он или мертв. Просто укажет направление к цели. Возможности такого артефакта сильно ограничены по сравнению с некоторыми другими, но…
Я хмурюсь.
– Ограничены? Да я могу придумать тысячу применений для такой штуки. Особенно в мокрухе.
Мамочка К улыбается мне – искренне, с теплотой и, если не ошибаюсь, с радостью от того, что ее поняли.
– Я тоже, – говорит она. – И, полагаю, именно поэтому к компасу прилипло второе имя. Имя полубогини, дочери самой Матери Ночи, которая в древности считалась воплощением карающего правосудия. Непримиримая, беспощадная, безжалостная, неумолимо преследующая виновных. Никого тебе не напоминает?
Мамочка К спрашивает не о том, знаю ли я имя той богини. Она имеет в виду, что по описанию эта богиня очень похожа на ночного ангела. По легендам, она была первой из нас. Я не обращаю внимания на холодок, пробежавший по моей спине.
– Напоминает одно суеверие, над которым как-то посмеивался Дарзо.
– Дарзо имеет право смеяться над тем, чего всем остальным стоит бояться. Но это неважно. Даже если Немезида никогда не существовала, даже если этот артефакт никак с ней не связан, я тем не менее верю, что Компас Немезиды – не выдумка. Мы не имеем права сидеть сложа руки, делая вид, будто его нет. Я считаю, раз есть хотя бы вероятность того, что он существует, значит, нам стоит приложить массу усилий, чтобы он не достался никому другому. Ты понимаешь?
Я понимаю. Даже больше, чем ей бы хотелось. Я вижу, как тщательно она меня заманивает. Связью с ночным ангелом, магией, страхом перед тем, что нечто могущественное может попасть в руки какого-нибудь врага.
– Кажется, дело действительно важное, – говорю я. – Но у меня полно других важных дел. Я теперь сдаю квартиры в аренду.
Она усмехается.
– Кайлар, если бы ты собирался отойти от дел, то так бы и поступил. Ты бы не отправился в усадьбу Рефа'има. Несколько моих лучших агентов уже лет двадцать выполняют для меня «самые последние» заказы, Кайлар. Но беда в том, что людям вроде нас не суждено найти в жизни иного применения. Если нам везет, мы находим новых хозяев… а если сказочно везет, то нашим новым хозяином оказывается кто-то вроде Логана. Можешь сколько угодно лгать самому себе, но тебя все равно затянет в старую жизнь, и чем дольше ты будешь этому сопротивляться, тем больше душевных страданий и горя принесешь всем, кто тебя окружает.
Я перебиваю ее:
– Рад, что ты нашла себе достойное занятие и можешь крепко спать по ночам. Молодец. – Я ненадолго замолкаю. – Впрочем, тебя-то совесть никогда не мучила, верно? Что бы ты ни делала. Видимо, эта слабость свойственна только мне.
На мгновение я вижу в ее глазах вспышку искреннего гнева, но затем она отводит взгляд, смотрит на солнце и убирает маленький ножичек за пояс.
– Прошу меня извинить. Мне велено сегодня же явиться к верховному королю. Я знала, что дворяне рано или поздно выступят против меня – против старой шлюхи, которую поставили командовать ими. Я понимала, что для них это будет невыносимо… но не ждала удара так скоро. Меня будут судить за злоупотребление властью и убийство. Так что либо лорд Рефа'им глуп, либо… что ж, поживем – увидим, да?
– Убийство? – спрашиваю я. – Тебя? За какое убийство?
– Да, Кайлар. Ты же не думал, что своей маленькой выходкой решишь, а не создашь проблемы? – Она наконец поворачивается ко мне лицом. – Лорд Рефа'им заявляет, что Трудану Джадвин убили по моему приказу. Сенария – мой город. Моя вотчина – моя ответственность.
Мамочка К протягивает мне цветочный горшок, и я машинально беру
