как мы, не сговариваясь, встали спиной к спине, чтобы отбиваться… В общем, выложил все, как было.
Умолчал только о своей догадке. О том, что я теперь был твердо, железобетонно уверен: гопари меня ждали. И не ради копеек-семечек и «закурить не найдется?». Меня хотели разукрасить. Да не просто разукрасить, а серьезно так насовать… А может, и знатно покалечить…
За этими точно не заржавеет. Ни за длинным, ни за шкафом коренастым, ни даже за тыквоголовым коротышкой… Я, матерый опер, сразу определил: эта троица — не просто малолетки, которые от нефиг делать решили щемить школоту… Им что курицу разделать, что человека покромсать — как два пальца…
Но ради чего? На хрена я сдался этим малолетним уркам?
Я бы еще понял, если бы «предъявы» были к майору Рогозину, засадившему в кутузку не один десяток таких «мазуриков».
А кому мог понадобиться суворовец-первокурсник?
— Всего трое мазуриков? Эх, жаль меня там не было! — Тимошка Белкин, который больше всех активничал в обсуждении повестки дня, выслушав рассказ, важно приосанился и напряг тощий бицепс. — Я бы там их только так раскидал…
— Не мазуриков, а урок. Чего бы ты там раскидал, Тим? — насмешливо сказал я, аккуратно ставя шлепки и забираясь на свою привычную койку, под колючее одеяло. — Не смеши мои подштанники! В штаны бы накидал ты с испуга!
— Ха! Как бы не так, Рогозин! Я бы… — Тимошка сел на кровати и, насупившись для солидности, сделал несколько ударов в воздух по воображаемому противнику. — Хоп! Хоп! Хоп! Так его, отморозка!
— Ага… — хмуро отозвался Миха и оглядел в небольшое карманное зеркальце свою чуть попорченную физиономию. — Держи карман шире, Белкин! «Так его…» Ехал бы ты уже в больничку на скорой… с мигалками. А возможно, и деревянный макинтош мы бы тебе уже заказывали… Под очень грустную музыку.
— Ни фига подобного! С чего бы это вдруг макинтош? — не унимался говорливый и взбалмошный близнец. — Я, между прочим, приемы знаю! У нас во дворе один парень был. Так он каратэ занимался! И в ВДВ служил! Вот! И учил нас кое-каким штукам.
— Да ладно! — насмешливо прокомментировал «спич» приятеля «Бондарь».
Он уже потихоньку начал приходить в себя. Может, сам по себе оклемался, а может, оттого, что на ужине навернул целых две порции плова.
— Прохладно, «Бондарь»! — возмутился Тимошка. — Не хочешь — не верь! Я правду говорю! Он такой пацан мощный! Кирпич о голову разбить запросто может! И деревянную доску ногами разбить! Ровнехонько пополам!
Тут близнец внезапно соскочил с кровати и с очень серьезной мордой начал махать ногами воображаемую доску.
— Так! Так! Так! Ой! Ой-ой! Зараза! Больно-то как!
Однокашники зашлись в хохоте. А Тимошка, который, показывая нам свои навыки владения каратэ, саданул случайно мизинцем о тумбочку, вдруг мигом растерял свой боевой запал и уныло плюхнулся обратно на кровать.
— Что ржете, кони? — проговорил близнец, обиженно надувшись.
— Да мы-то ничего! — за всех ответил я, когда пацаны чуть успокоились. — Тим, ты когда в следующий раз надумаешь каратэ заниматься, ты заранее в медпункт сходи. Предупреди, чтобы тебе КАМАЗ гипса привезли. Так, на всякий случай. И койку заранее забей.
И попытался втолковать безбашенному приятелю то, что еще недавно объяснял в коридоре училища «Бондарю», когда мы возвращались в расположение после получения «пистонов» от майора Курского.
— Да не дуйся ты, а послушай! — втолковывал я Белкину, точно неразумному сыну. — Понимаешь, Тим: уличная драка — это тебе не портфелями на переменке махаться. Ты пока ногами машешь — тебе уже раз десять ножом насуют. Или кастетом башку проломят. Поговорку знаешь? «Ножом не бьют, ножом суют!». За мгновение человека насквозь проткнуть можно. Он и «а» сказать не успеет, как его уже прошили.
— Слушай! — озадаченно вклинился в разговор второй близнец. И, нахмурившись, деловито спросил: — А как же тогда драться-то?
— Никак! — резюмировал я. — Лучше всего — никак! Но если начал — то уже идти до конца.
— А если я, к примеру, с девушкой? — снова включился в беседу Тимошка, скрестив на кровати ноги по-турецки, морщась и потирая ушибленный мизинец. — Что же тогда делать?
— Найди себе сначала девушку! — предложил я Белкину, укладываясь на спину и натягивая одеяло до подбородка. — Знаешь, как у меня бабушка говорит? «Надо решать проблемы по мере их поступления». Будет девушка — тогда и думать будешь. Спи давай, Рэмбо в погонах…
— Кто такой Рэмбо? — живо спросил Тимошка.
— Так… Никто! Прапорщик в пальто! — пресек я дальнейшие расспросы, сообразив, что до выхода кино про Рэмбо еще несколько лет. Поэтому, ясен пень, близнец и ни сном ни духом про него. — Все, отбой, пацаны!
* * *
История с недавней дракой по пути в училище, как я ни старался, не осталась достоянием только нашего взвода. То ли Сеня Королев, суворовец из четвертого взвода, который в то злосчастное воскресенье был дежурным на КПП, раззвонил по всем углам… То ли другие ребята, которые видели наше с приятелями эпичное появление в дверях, проболтались… То ли наши пацаны не удержались…
Я так и не понял причину утечки информации. Но слухи о происшедшем моментально разнеслись по всему училищу. Суворовское «радио» сработало быстрее сарафанного. Я даже пожалел, что поддался уговорам и все рассказал. Хоть суворовцы и строили из себя вовсю взрослых мужчин, а языками-то трепали еще похлеще бабушек — завсегдатаев скамеечек у подъездов.
К вечеру следующего дня в училище, кажется, не оставалось ни одного, кто бы не знал о нашей схватке с гопниками.
Мы с Илюхой и Михой на время в глазах других «перваков» даже стали кем-то вроде героев. Да и «старшаки» начали поглядывать с уважением. Даже рослый второкурсник Руслан Бакаев, приятель Сани Раменского, который молодняк и вовсе не замечал, вполне доброжелательно начал со мной здороваться в коридорах.
А спустя неделю история о встрече трех суворовцев-первокурсников с уличной шпаной и вовсе обросла массой подробностей, вплоть до самых сказочных и невероятных.
Я в тот день отрабатывал свой «залет» — снова был в наряде по столовой. Хорошо хоть с товарищами по несчастью мне в этот раз повезло. Вместо ненавистного Тополя поставили Сему Бугаева — вполне себе нормального пацана.
Вынося мусор во двор, я услышал, как один первокурсник из другого взвода, лупоглазый
