меня дома целая оранжерея, но я тоже стараюсь чтобы вазы не пустовали.
Шайя быстро освободила стол и показала, куда разложила продукты, а потом, испытывая неловкость, спросила:
— Ну, я пойду?
— Куда? — напрягся мужчина.
Она не сразу ответила, что к дяде, так как глупо улыбалась в ответ на видимое беспокойство о ней. Ей было приятно, что Кацу явно не хочет отпускать её.
Казалось бы, несколько дней в тесном пространстве бок о бок должны бы вызвать чувство усталости, но Шайе понравилось быть вместе с Кацу, а вот на его счёт она сомневалась.
Он, конечно же, ни словом, ни делом не дал ей понять, что она испытывает его терпение, но ведь не так уж сложно и скрыть свои эмоции! Тем более, если он узнал, что ему придётся повременить с разводом. И вот, сообщая о своём уходе, Шайя надеялась уловить его искреннюю реакцию − и осталась довольна увиденным.
— Я хочу повидать дядю, да и была бы рада встретиться с Нико. Это паренёк со станции Ореон.
— Я поеду с тобой.
— Кацу, твой браслет раскалён от поступающих вызовов. Не стоит из-за меня менять свои планы.
Он посмотрел на список людей, ожидающих связи.
— Я заеду вечером за тобой.
— Но…
— Помогу тебе с вещами. Будет хорошо, если ты привезёшь сюда цветы в горшках.
— Цветы в горшках? — удивилась она, а потом поняла, что это вроде привязки её персоны к квартире и рассмеялась: — Хорошо.
Шайя не сомневалась, что нравилась Харадо, но насколько глубоки его чувства? Ей хотелось любви. Не привычки, перерастающей в брак дружбы и уважения, а крышесносной любви!
Но способен ли Кацу на такие чувства? Смирится ли он с её самоотдачей работе? Не посчитает ли тягу проводить выходные в собственном саду, копаясь в земле, недостойной госпожи Харадо?
Захочет ли по вечерам делиться своими проблемами и обсуждать их? Полное взаиморастворение жены и мужа на Алайе не принято. Даже любящие пары помнят о личном пространстве и не переходят некоторых границ. А вот на Земле любая жена знала всех сослуживцев мужа, вникала в его работу… и от этого Шайе не хотелось отказываться.
Все эти вопросы не давали ей покоя, и она не позволяла себе сближаться с Кацу так же плотно, как с профессором, и уж тем более речи не шло о взаимоотношениях между ними как мужчины и женщины. Она предвкушающе желала и одновременно очень боялась любой ласки Харадо, так как если у них в конце концов не срастётся, то отдирать его потом от себя ей придётся с мясом!
Вот и получалось, что вместе с лёгкостью в их общении соблюдалась дистанция, которую оба тщательно сохраняли.
Приехав домой, Шайя долго ходила по квартире, наслаждаясь умиротворяющей обстановкой. Профессор ещё не вернулся с работы, а Нико был приглашён к ужину. Она позаботилась о цветах, собирая сухие листики или отцветшие цветочки, потом заказала продукты и взялась за готовку.
— Цветочек, как же я скучал! — счастливо улыбаясь и раскрывая объятия, с порога забормотал профессор.
— Я тоже, дядюшка, я тоже сильно скучала! — она бросилась обнимать его, прогоняя набежавшие слезы радости. − Мне не хватало наших ужинов, разговоров обо всём на свете, решения разных задач и споров о прогнозах!
— А у нас такие перемены! — Ниярди достал платок и вытер глаза. − Но ты, наверное, уже слышала?
— Из новостей, − кивнула девушка, помогая дяде снять верхнюю одежду.
— Вот и я из новостей узнал, что ты жена Кацу Харадо, − укоризненно произнёс он.
— Дядя, это был фиктивный брак, чтобы обезопасить меня на Старке. Я не говорила, потому что была уверена, что здесь это останется неизвестным.
— Ты не учла масштаб личности наследника семьи Харадо, − заметил ей профессор. — А старковцы всё ещё охотятся за женщинами? Дремучий народ! — Ниярди скрылся в своей комнате, чтобы переодеться, но продолжал разговор.
— Они странные, но вполне современные, − не согласилась девушка, накрывая на стол.
— Шайя, девочка моя, у них до сих пор считается, что рождение в семье сына − это радость, а дочь − это…
— Неужели дочь — это укор жене?
— Ну, от этого уже давно ушли и никто не упрекнёт жену рождением дочери, но всё же при планировании пола ребёнка до сих пор предпочитают заказывать сына. Сын — это будущий воин, это сила клана! Вот тебе наглядный пример сочетания современных технологий по планированию пола детей и старых традиций. Хорошо ещё, что многие семьи решают положиться на удачу, и таким образом на Старке всё же рождаются девочки, но ситуация до сих пор считается критической.
— Я-то думала, что там генетическая проблема или какая-то тайна, − в изумлении присев на стул, Шайя недоверчиво смотрела на вышедшего профессора, а он, радостно улыбаясь, принюхивался к готовой еде.
— Проблема у них в головах! — воскликнул он, радостно потянувшись к стейку из рыбы, когда услышал звонок.
— Наконец-то, я уж думал, останусь голодным, − проворчал Ниярди, наблюдая, как Шайя побежала встречать Нико.
Прошло совсем немного времени, но парень изменился. Он немного похудел, но это только подчеркнуло его фигуру и теперь в нём ничего не осталось детского. А ещё взгляд! Нико повзрослел и даже смутил Шайю тем, как смотрел на неё.
Жизнь в студенческом городке сильно повлияла на подростка, и ей стало грустно, что перед ней больше не пацан, ловящий каждое её слово, а уверенный в себе парень.
— Нико, проходи! Дядя уже не в силах ждать и стучит вилкой по столу!
— Госпожа Ниярди… или теперь госпожа Харадо? Быстро вы вышли замуж, − от Шайи не укрылись нотки обиды.
— Сама не ожидала! — стягивая с него куртку, засмеялась она.
— И как?
— Пока сложно сказать, − миролюбиво ответила она, − на Старке было сложно, а сейчас… как видишь, мы разбежались по своим углам.
— Вы останетесь с ним? Он теперь большая шишка… он и раньше был, но теперь вообще…
— Похоже, ты знаешь о моём муже больше меня, − вздохнула она. − И да, я пока остаюсь с ним.
— Ему повезло. Может, он и шишка, но вы − единственная, − признался он. − Вы его любите? — Нико не давал утянуть себя в столовую, предпочитая задавать волнующие его вопросы тет-а-тет.
— Ты спрашиваешь о личном, Нико, но я отвечу тебе. Господин Харадо мне очень нравится.
Парень кивнул, принимая ответ и, открыто улыбнувшись, сказал, что будет рад, если Шайя всё же как-нибудь признается, что счастлива со своим мужем.
Они прошли в столовую и засмеялись, видя, что профессор
