в высшие касты. Это не прошло бесследно: на Нексусе вспыхнуло восстание одних людей против других. Люди резали людей, и в этом не было ничего удивительного. Всегда, испокон веков, люди не могли жить без войны. Вот и на отдельно взятой станции, где обитало несколько десятков тысяч людей, они начали убивать себе подобных. В результате была повреждена самая важная часть любой станции — система жизнеобеспечения. Тогда-то отец Рема и небольшая группа его сторонников решили покинуть Нексус на грузовом буксире и попытать счастья в космосе. И вот Рем оказался на станции пиратов, а отец умер, прервав свой полет. Что стало с другими буксирами, Рем не знал, как и не знал о дальнейшей судьбе Нексуса. Андрей тоже рассказал свою историю, с момента вторжения и до их встречи.
* * *
Рем присвистнул:
— Это что, выходит, спасатель, ты видел вторжение своими глазами?
— Выходит, что так, — проговорил Фокин, допивая уже чёрт знает какой бокал по счёту.
— Нехилая у тебя история, братец, вот что я тебе скажу.
— У тебя она не менее насыщенная. Так что в этом мы с тобой похожи.
Рем хмыкнул и поднял стакан, весело проговорив:
— За нашу нелёгкую судьбу!
— За судьбу!
И они выпили поморщившись. Кажется, бутылка была допита, чего они даже не заметили. Неудивительно, учитывая истории, которые они друг другу рассказали.
— Рем, я, конечно, понимаю, ты чертовски самостоятельная личность. Но может, ты согласишься помочь мне?
Инженер задумался. Да, Рем был именно инженером, отец передал сыну всё, что сам умел и знал. А тот вполне себе любил это дело. Как он ловко использовал системы станции, чтобы свалить от Шатара и его дружков! Он внимательно смотрел на пустой стакан в своей руке, а Андрей ждал, не торопя его с ответом.
— Знаешь, до сегодняшнего дня я был уверен, что отсюда больше никуда не денусь. Был уверен, что мне это всё не надо. Но твоя история, Андрей, имеет много дыр.
— Знаю, Рем, я бы сказал, что она вся как решето.
— Именно! И это меня интригует! Ты видел вторжение, выжил в том бою у Марка-3, да ещё как выжил! Шестьдесят лет в космосе? Серьёзно? Не-е-е-ет, капитан, что-то в этой истории было ещё. Где-то есть ключик, который сложит всё в одну целую картину.
— Есть, определённо есть. И я его хочу найти.
— Воот! И мне теперь тоже интересно, что это за ключ. Так что… Я с тобой, капитан. Не думай, что мне интересна твоя цель, нет. Мне интересна твоя загадка.
Андрей хмыкнул. Ему самому была интересна его загадка. Как он выжил? Как оказался в том месте, где был «Перун»? Что вообще произошло за эти шестьдесят лет?
— Ну, тогда договорились. — Андрей протянул руку Рему, который с интересом посмотрел на этот жест.
Отложив пустой стакан, он поднялся и пожал руку капитана.
— Добро пожаловать на борт, Рем.
Глава 10
Одинок, но не один
Головная боль. Именно с ней Андрей и проснулся. Сфокусировать зрение удалось не сразу, а уж собрать воспоминания о событиях вчерашнего вечера — так и подавно. Понимание того, что он всё же не чёрт пойми где, а в собственной каюте, пришло тоже не сразу. Ну, хоть не в подозрительных комнатах с подозрительными существами, и на том спасибо. Боль вновь ударила по вискам, заставив капитана поморщиться. Она лишь усилилась после того, как он встал с кровати и поковылял в сторону душевой. И снова здравствуй, странный мужчина, смотрящий из зеркала. Щетина стала только больше, но у Фокина не было никакого желания этим заниматься, поэтому он просто махнул рукой и, сбрасывая с себя одежду, зашёл в душевую. Церемониться он не стал: на голову и плечи упала ледяная вода, которая заставила тело вздрогнуть, а головную боль — шарахнуться в дальний угол его разума. Итак, что он помнит? После того как они с Ремом пожали друг другу руки, оба решили это отметить. Рему просто хотелось веселья, а Андрей… Он просто хотел напиться. Собственно, сказано — сделано. А дальше — туман. Кажется, цель напиться была выполнена на все сто процентов. Тело перестало вздрагивать, привыкнув к холодным струям, а боль стала отступать. На её место пришёл чистый и свежий разум. Хотя насчёт свежести — спорное утверждение. Простояв так около пяти минут, Андрей всё же выбрался из душа, накинув капитанскую форму. Теперь надо было понять, где искать Рема и что вообще делать дальше. Определив себе первые пункты плана, Фокин направился к выходу из каюты. В коридоре было светло. Вы скажете, ну и что здесь такого? А то, что раньше «Перун» под управлением Ватсона экономил энергию, используя минимум освещения. Но вот сейчас… Сейчас весь коридор был освещён полностью. Андрей невольно хмыкнул, удивлённо осматриваясь. На этом сюрпризы не закончились. По коридору мимо капитана, переставляя манипуляторами, прошли дроны-ремонтники. Они явно очень спешили.
— Нонсенс какой-то.
Андрей направился в сторону лифта. Коснувшись панели, он ждал. Как и раньше, лифт довольно быстро прибыл и ещё быстрее доставил его в нужное место. А этим местом была командная рубка или капитанский мостик. То и другое на «Перуне» было одним помещением. Лифт с тихим шелестом открылся, выпуская Андрея в рубку.
— … а я тебе говорю, что, перенаправив энергию через эти контуры в обход указанных зон, мы получим только прирост. Нам эти зоны не нужны, — это говорил Рем, который сидел в кресле бортинженера.
Он указывал на экран и бурно жестикулировал. Что за схема была на экране, одному ему известно. Хотя нет. Не ему одному. Рядом с ним стоял мужчина лет двадцати или двадцати пяти. Одет он был в серую форму Земного флота без каких-либо знаков отличия. Лишь значок «Перуна» — молния, бьющая в дерево — говорила о принадлежности к кораблю. Андрей удивлённо поднял бровь, пытаясь вспомнить, как и где они откопали ещё одного человека. А затем тело мужчины словно пошло рябью, вновь вернувшись в обычную форму. Голограмма?
— Это грубое вмешательство в контуры корабля. Такое запрещено.
— Да пойми ты, это лишь пойдёт на пользу. Мы увеличим мощность двигателей и щитов процентов на пять, если не больше. Ты хоть понимаешь, что такое пять процентов для этой развалюхи⁈ — Рем всплеснул руками, пытаясь яростно что-то доказать. Он, скорее всего, намеревался ещё что-то сказать, но заметил Андрея и вскочил с кресла.
— Капитан! Скажи ты этой жестянке, что я не с балды здесь что-то придумываю.
— Так, стоп! —
