Спасибо, — ответил Демьян.
— Но и вопросы, — Волков улыбнулся и откинулся в кресле. — Вчера вы интересовались хлоркой. До этого просили маски, перчатки, спирт в промышленных объёмах. У вас вспышка холеры?
— Нет. Но я опасаюсь. Там, — начал Демьян.
— Вы подозреваете вспышку? — перебил Волков.
— Возможно. Я ещё не уверен. Нужно подтвердить, — ответил Демьян.
— А с кем вы это обсуждали? — спросил Волков.
— С кем? — переспросил Демьян.
— Ну, эти ваши опасения. Местному начальству докладывали? — уточнил Волков.
— Я пытался. Но меня не слушают, — сказал Демьян.
— А с персоналом? С санитаром Геннадием, например? — спросил Волков.
— Что? — Демьян замялся.
— Вы с ним близко общаетесь? На складе вы были вместе, — продолжил Волков.
— Он просто проводил. Там нужно было поднять ящик, я один не справлялся, — ответил Демьян.
— Понятно. А кто разрешил вам туда идти? — спросил Волков.
— Я думал, — Демьян запнулся, — там архивные образцы. Никто не запретил. И ключ дали.
— Кто дал? — уточнил Волков.
— На посту, — ответил Демьян.
— Фамилию, — потребовал Волков.
— Я не помню, — Демьян сглотнул. — Это солдат молодой. Кажется, Синицын?
— Синицын? — Волков хмыкнул и записал. — Уточним. А что за образцы вы искали?
— Там была коробка. Старые пробирки, маркировка неполная. Я хотел понять, откуда они, — сказал Демьян.
— По своей инициативе? — спросил Волков.
— Да. Просто любопытство, — ответил Демьян.
— Любопытство — опасная штука, товарищ Ларин, — Волков затушил папиросу в полупустой пепельнице и встал. — Особенно у нас. Особенно если не по уставу. А вы, между прочим, не военный. Вы у нас на положении гражданского специалиста. Так?
— Так, — подтвердил Демьян.
— Значит, любые действия, особенно касающиеся объектов с грифом, должны быть санкционированы. Вы понимаете, что могли нарушить режим? — сказал Волков.
— Я, если нарушил, я не хотел. Просто хотел разобраться, там было странно, — ответил Демьян.
— Что именно было странно? — уточнил Волков.
— Маркировка. И запах. Состав не соответствовал. В одной из пробирок — фрагменты ДНК. Я не уверен, но, — начал Демьян.
— Как вы определили? — перебил Волков.
— Микроскоп. У меня есть базовый протокол, я, — ответил Демьян.
— Вот! — Волков стукнул по столу. — Вы сами говорите — базовый протокол. А у нас тут не лаборатория Академии наук. У нас больница. Маленькая. Военная. Поняли?
— Да, — сказал Демьян.
— Ну и отлично, — Волков снова сел. — Значит, чтобы больше таких вещей не было. Никакой самодеятельности. Хотите инициативу — через старшего. Через начмеда. Или прямо через меня. Поняли?
— Понял, — ответил Демьян.
— Хорошо. И ещё. Вот это, что вы говорили — мутации, штаммы, временные искажения — это вы где такое слышали? — спросил Волков.
— Что? — переспросил Демьян.
— Я читал заметки в журнале. У вас в записях. Это сны были? Фантазии? Или кто-то рассказал? — уточнил Волков.
— Это, — Демьян замялся, — я не знаю. Иногда я просто записываю, что приходит в голову. Неважно.
— Напрасно вы так думаете. У нас тут каждый лист важен. Особенно если почерк ваш, — сказал Волков.
— Я не, это не по науке. Это черновики. Могли попасть случайно, — ответил Демьян.
— Ну ничего. Мы посмотрим. У нас есть специалисты, они почитают, подскажут, — сказал Волков.
Демьян молчал. Он чувствовал, как пот ползёт по спине под рубашкой.
— Всё, свободны, — Волков встал. — Пока что. Но вы не теряйтесь. Увидимся ещё. Формальность, сами понимаете.
Демьян встал, кивнул и пошёл к двери. Рука дрожала, когда он брался за ручку. За спиной прозвучало:
— А, и ещё, товарищ Ларин. Не делайте вид, что вы просто врач. Вы слишком умный для этого. А у нас с этим строго.
— Анна, — позвал Демьян.
Она дёрнулась. Поднос с металлическим лотком в её руках чуть не зазвенел — стеклянные ампулы едва не стукнулись друг о друга. Она не подняла глаза.
— Мне надо в пятую. Больной с температурой, — сказала она.
— Подожди, — попросил Демьян.
— Я спешу, — коротко ответила она. Она сделала шаг в сторону, но он встал на пути, не касаясь, просто глядя.
— Ты знала? — спросил он.
— Что? — слишком резко, затем тише. — Что ты такое говоришь?
— Волков. Он знал. О складе. Про протокол. Про всё. Кто ему сказал? — продолжил Демьян.
Она покачала головой, всё ещё не глядя на него.
— Я не знаю. Может, санитар. Может, те, кто с тобой в смену стоял. Ты же не один, — ответила она.
— Я видел, как ты говорила с Геннадием вчера вечером, — сказал Демьян.
— Мы все говорим с Геннадием, Демьян, — возразила она.
— Но ты — после смены. У склада, — он говорил тише, чем обычно, боясь, что голос дрогнет.
— Я просто спросила, что там за шум был. Он сказал, ты искал какие-то пробирки, — объяснила Анна.
— Я искал. Потому что там образец, который не должен быть в этом времени, — сказал Демьян.
— Я не знаю, что это значит. И знать не хочу. Правда, — её голос стал сухим. Она шагнула в сторону. Он не остановил.
— Анна, ты могла бы просто сказать. Что боишься. Что с тобой поговорили, — сказал Демьян.
— Со мной никто не говорил. И если ты сейчас будешь шептать всякое под лампами, то и со мной тоже поговорят. Мне нельзя. У меня отец в части. У меня брат на заставе. Мне нельзя, — ответила она.
— Я не прошу, чтобы ты прикрывала. Я просто хотел понять. Ты вообще веришь мне? Или теперь тоже думаешь, что я, — начал Демьян.
— Я не думаю. Я вообще стараюсь не думать. Здесь за мысли тоже спрашивают, — перебила Анна.
— Тогда скажи. Ты веришь, что я не вредил? — спросил он.
Она смотрела куда-то в пол. Потом на двери. Потом на его плечо — не в глаза.
— Ты врач, Демьян. Делай свою работу. А остальное — я не знаю, что ты за человек. Я думала,
