там Евсеев?
- Сдались, господин полковник. Все.
Некоторых особенно хитрых, пытавшихся ускользнуть лесом, словил засадный плутонг поручика Уварова. В отличие от получившего свое чернобородого, остальные мужички веди себя чинно и на рожон больше не лезли, справедливо полагая, что церемониться с ними не будут.
Освобожденных отроков отвели в дом, накормили, чем уж было, избитому Егорке оказали помощь. Вейно откровенно радовался – еще бы! - да молил Господа, то ли благодарил за избавленье, то ли испрашивал прошения за грехи. Содержание недавней ночной беседы он передал Громову тот час же, и полковнику сразу встало ясно относительно причин странного исчезновения подпоручика Ушникова, который, положа руку на сердце, и раньше-то казался Андрею человеком насквозь пустым, себялюбивым и вздорным (а других ура-патриотов рому и не встречалось), и вот, оказалось, что Ушников-то предатель! Соглядатай шведский, убитый своими хозяевами просто так, на всякий случай, чтоб чего не разболтал. Запомненные юным карелом из той же ночной беседы фамилии – Амонин и какой-то Оверст – полковнику пока ничего не говорили. Впрочем, в этом смысле неожиданно помог капрал.
- Про Амониных я прежде не слышал, господине полковник, а вот оверст – это звание такое у свеев, воинское – по-нашему, подполковник или полковник будет.
- Ах да, - смущенно откликнулся Громов. – Как я сразу не догадался-то! Оверст – оберст – полковник. Ну, хотя бы звание шведского резидента теперь знаем… правда, что с того толку-то?
Выскочивший из ельника заяц едва не попал под копыта, и Глот машинально придержал коня – подремывая, не понял сразу, что случилось-то. Просто метнулась какая-то пеговато-серая тень. Заяц… да, заяц. И куда он так несется-то? Может, кто спугнул? Ладно, если лиса, а вдруг – люди?
Вот тут Глот насторожился – в ближайшем лесу никому, кроме обитателей (или лучше сказать – охранителей) усадьбы охотиться не дозволялось. Так кто же тогда это мог быть? Кто мог так напугать косого? Браконьеры? Если б так… А если не так? Если кто чужой в лесу, близ усадьбы, с неизвестно какими помыслами кружит?
Правда, могла и лиса…
С другой стороны – и птицы нал ельником как-то беспокойно кружат, кабы лиса – так бы не гомонили.
Привязав лошадь к осине, Глот свернул на неприметную чужому глазу тропку, что вела через лес к усадьбе и, пройдя версты три, вдруг услышал выстрелы. Кривоногий прислушался – громыхнуло снова, на этот раз куда более раскатисто и как-то уверенно-весело, к тому же донеслась еще и барабанная дробь!
Глот покачал головой:
- Одна-ако!
И, похвалив себя за предусмотрительность, быстренько побежал к лошади.
- Ишь, какие дела тут творятся-то! Ишь… надо будет доложить господину Амонину, обязательно доложить, предупредить… да.
Что конкретно творилось сейчас на усадьбе, кривоногого лиходея, похоже, не интересовало совершенно – больше заботила своя собственная шкура. А потому и подбираться к усадьбе поближе, что-то там высматривать, вынюхивать Глот, по здравому размышлению, не стал. К чему? И так все ясно – местные-то мужички или позабывшие страх разбойники в барабаны бы бить не стали.
На следующий день Андрей снова расположился за своим канцелярским столом – думал. Случившиеся в усадьбе мужички оказались не то что бы вовсе не при делах – похищенных-то отроков все же они охраняли – но о хозяине усадьбы ничего сказать не могли, поскольку никогда его не видели и как зовут – не знали. От имени хозяина в усадьбе распоряжался убитый татарин Карасай, он же и нанял охранничков, кого в Белоозере, а кого и в вологодских землях. Судя по всему, мужики не врали – кого им было выгораживать-то? Своя-то шкура всяко к телу поближе.
Истинный хозяин усадьбы явно был не дурак и без надобности не светился, а уж зачем ему понадобились похищать отроков – то покуда казалось загадкой, хотя у Громова, конечно, имелись версии, от вполне тривиальной – просто кому-то продать, до весьма экзотической, предполагавшей устройство тайного лесного борделя для утех высокопоставленных педофилов.
- Милый, мы уже вернулись! – заглянув в канцелярию, крикнула Бьянка, еще с утра, в сопровождении Гаврилы и Тома отправившаяся на рынок, как она выражалась «посмотреть». Нынче юная баронесса насмотрела «один симпатичный дорожный сундучок, нам же скоро в дорогу», стоимостью почти с полтину, подбитую куньим мехом красную шелковую епанчу – «тут же всегда холодно, даже летом!» - тоже недешевую, и какой-то непонятный жакет ярко-голубого бархата – «у Фрэнки Авалона была как-то такая же курточка, я в по телевизору, в шоу, видела».
Ну, что тут скажешь? И ведь девчонка-то умная…
- Ты чего такой смурной, милый? Вон, погода-то – солнышко, все цветет, красота!
- Думаю, вот и смурной, - потянувшись, неожиданно улыбнулся полковник. – Никак не могу предположить, зачем никому не нужные мальчишки понадобились?
- Какие мальчишки?
- Ну, отроки…
- Позвольте сказать, господин? - услыхав про мальчишек, неожиданно вступил беседу чернокожий слуга.
- Ну, говори, - Андрей милостиво кивнул, поглаживая теплую руку супруги.
- Мне Лесли рассказывал… разрази меня гром, - Том все никак не мог избавиться от соей любимой присказки, да, положа руку на сердце, не особенно-то и старался. Ну, нравилось ему приговаривать – «разрази меня гром!», что уж с этим поделать, для верного слуги – не самый большой недостаток.
- Наш Лесли, из Англии, ну, который юнга…
- Да знаем мы Лесли, ты дальше говори!
- Так я и говорю же, господа мои, разрази меня гром! Так вот, Леса-то точно так же украли! На улице подошли в городе Лондоне, Лесли там бродяжничал малость, покормить пообещали… накормили, да. Только потом вместе с такими же бедолагами бросили в корабельный трюм да увезли в Америку! А там с большой выгодой продали, как сервента, белого слугу… ну, раба, если уж так, по-простому говорить-то.
- Да и я тоже слыхала, что по всей Европе бродяжек ловят, - вспомнила Бьянка. – Потом грузят на корабли, словно скот, и – в Америку. В колониях-то всегда рабочие руки нужны. Вот и этих, тихвинских отроков, так же. Со взрослыми-то, здоровыми мужиками, проблемы могу в море быть, а вот с отроками - безопасно… Дело ясное, что тут гадать-то?
- Ну, уж вы скажете… - потянувшись и заложив руки за голову, Андрей с сомнением свистнул. – В Америку! Это из Тихвина-то?
- А почему нет? – сверкнув синими глазищами, азартно вскрикнула баронесса. – Санкт-Питербурх, порт морской – не столь уж и далеко. А там –
