что в той схватке Седой потерял кого-то, кто был дорог ему лично. Молчал, боясь спровоцировать.
Наконец, Седой взял себя в руки.
— Мы не пошли во вторую атаку на Комбинат. Собаки волновались, и лишь поэтому мы не попали под сдвиг как Губители и прочие банды Города. Я не уверен, что нам нужно драться с уродами. Нас и так осталось мало. Может быть, стоит отступить, откочевать в другие районы Города, подальше от метро.
Март подумал, что, как бы мало их ни осталось, звери стали единственной группировкой на поверхности, способной дать организованный отпор уродам, и он обязан во что бы то ни стало склонить Седого на свою сторону.
— Под землёй не бывает сдвигов, и там достаточно еды, чтобы прокормить стаю, — начал он, но тут же понял свою ошибку.
Седой скривился.
— Звери не живут в домах и уж тем более, не прячутся в норах, — отрезал он.
— Верно, — Март кивнул. — Но уроды не остановятся. Как и Лек. Они захватят весь Город. Скрыться не выйдет.
— Почему ты так уверен в этом? — Седой не выглядел убеждённым. — Много лет мы существовали бок о бок, убивая, но никогда не уничтожая друг друга полностью. Что изменилось?
Март не хотел выкладывать на стол свои карты, но не видел другого способа убедить вожака стаи.
Он тяжко вздохнул.
— Очень многое. — Опёрся о колени, уставившись в огонь, не зная с чего начать. От едкого дыма на глазах выступили слёзы. Март смахнул их ладонью. Седой терпеливо ждал. — Ты слышал, наверное, легенды о Матери?
Седой хмыкнул.
— Каждый слышал эти сказки. Ими пугают маленьких детей, чтобы не шастали одни по руинам. «А то придут уроды, унесут тебя к своей Матери, и станешь монстром», — он, вероятно, повторял слова, которые не раз слышал в детстве.
— Ну, так вот, это не сказки, — сказал Март. Потер лицо ладонями, прежде чем признаться в главном. — Я видел мать. Вернее, говорил с нею. Она… Захватила тело моей дочери.
Седой бросил заинтересованный взгляд.
— Той самой, из-за которой ты дрался со Скалом? Я думал, она давно мертва.
Март медленно покачал головой.
— Да. И нет. Долгая история, но моя дочь оставалась жива все эти годы, хоть и спала, не приходя в сознание. Выросла. …а потом Лек продал её тело Матери, и теперь та управляет им точно так же, как управляет телами всех уродов.
Седой смотрел серьёзно.
Несмотря на суровые законы стаи, семья и кровное родство имели для зверей большое значение. Клановость лежала в основе их сообщества.
Седой мог понять Марта как никто другой в Городе.
— Это объясняет, почему ты, правая рука Лека, его верный соратник, вдург ополчился против него, — сказал тот.
— Да, — Март снова кивнул. Поспешил продолжить, минуя столь болезненную для него часть. — Мать говорила со мной через мою дочь, Киру. Кроме того, я сам видел, что творится в подземельях.
— И что же там творится? — любопытство в голосе Седого мешалось со скепсисом.
— Если мы атакуем уродов тут, — палец Марта постучал по той точке, где должны была находиться станция «Геологическая», — ты сам всё увидишь. Если раньше уроды крали наших детей, полагаясь на случай и удачу, то теперь они хотят выращивать детей сами.
— Выращивать? — переспросил Седой, удивлённо изогнув бровь.
— Ещё осенью уроды начали похищать не только детей, но и женщин. Никто не замечал. Может быть, это началось даже раньше… На улицах Города люди пропадают ежедневно, убитые сдвигами или просто в случайной стычке. — Март поразился вдруг тому, как мало стоила в Городе человеческая жизнь, и как легко можно было исчезнуть без следа, так, что никто о тебе и не вспомнит. Раньше всё это казалось ему само собой разумеющимся. Но теперь… Он встряхнулся продолжив. — На «Чкаловской» женщин очень много, десятка три. Но, если верить одной из них, на «Геологической» их ещё больше. Может быть, до сотни.
Седой кивнул, демонстрируя, что внимательно слушает.
— С собой с Комбината Лек привёл полсотни бойцов, это если не считать леканов, и еще человек тридцать подмастерьев, и Мать организовала там Тёплый угол.
Седой усмехнулся криво, но усмешка быстро сошла с его лица, когда Март продолжил:
— Это люди, а не бесплодные леканы, и пока Лек не потребовал восстановить цеха, они проводили в Тёплом углу всё своё время. Думаю, большинство женщин там уже понесло. А если верить одной из них, Мать отбирает беременных, и больше никто не видит ни их, ни рождённых ими детей.
— Значит, по-твоему, теперь они станут красть не только детей, но и женщин? — спросил Седой, сведя белые брови к переносице и прищурив красные глаза.
— Уже начали, — с нажимом ответил Март. — Мужчины им не нужны. Тех, что привёл с собой Лек, с лихвой хватит, чтоб обрюхатить и сотню, и две. А через десять — двадцать лет станет поздно. Уроды заполонят Город. Может быть, и раньше. Я не могу ручаться в том, когда это всё началось, и как долго продолжается… — Март вспомнил ребёнка, которого он видел в подземелье Лека, и гору детских тел. Зябко передёрнул плечами. — Они уже выходят на поверхность гораздо чаще, чем раньше. А было время, когда они сидели в подземельях, показываясь наружу только ночью.
— Это правда, — задумчиво кивнул Седой. — Теперь они появляются и днём… Ладно, — он хлопнул по колену, очевидно, придя к окончательному решению. — Ты меня убедил. Атака нужна, и именно здесь, — он стукнул ногтем по точке на карте. — Если там и правда спрятана сотня женщин и их дети, я хочу это видеть.
Март и сам не прочь был взглянуть на то, о чём рассказывала Вера. Но подозревал, что Седым движет не праздное любопытство, а желание пополнить ряды стаи. У зверей сохранялось некое подобие семьи, и мужчина брал себе столько женщин, сколько мог прокормить. А если у этих женщин уже будут дети, тем более — подросшие… Любой будет рад принять их в свой клан, невзирая на то, от кого эти дети были зачаты. Боясь близкородственных связей, звери охотно брали в стаи чужаков, а отцом считался тот, кто брал на себя соответствующие обязательства.
— Но атаковать в лоб нельзя, — сказал Март. — Их
